"С Гвоздём на этом её отношения завершились!" - со злостью подумала Вероника, вспомнив, что дома её поджидает ещё один сексуально озабоченный джигит.
Глава 22
Вероника испытывала чувства и счастья, и тревоги одновременно.
Съёмки подходили к концу, и скоро предстояло возвращаться в Москву, обратно в "Космос", вспоминая который душа её содрогалась. Он виделся ей теперь подобным Бастилье, в которой она должна была провести остаток дней.
Битлер давно уже должен был улететь в Лондон, но всё ещё был с ней. Не трудно было заметить, что дела свои он, быть может, в первый же день, завершил, и теперь просто "подсел" на Веронику, не в силах выпутаться из оков страсти, которыми она нечаянно привязала его к себе.
Но и она тоже увязла в своих чувствах, как муха в сладком нектаре.
Теперь ей казалось, что Битлер был всегда, и жизнь, которую она прожила до него, была не жизнью, а только ожиданием Битлера.
Они даже не могли толком поговорить, потому что, едва наступала минута уединения, как тут же окунались в страсть, сплетались в одно целое и не могли расстаться.
Вероника словно проснулась от забвения и поняла, что, оказывается, до Битлера она никого по настоящему не любила.
Нет, конечно, она была чьей-то женой и чьей-то любовницей...
Любовница! Любовницей она не была никогда. Это состояние, подобное тому, в котором она находилась в "Космосе", было как проституция, только другого качества, когда женщина терпит своего любовника, его прихоти и его присутствие в своей жизни по тем же причинам, по которым становится и проституткой. Только клиент у неё один, иногда несколько. В общем, любовница - это содержанка, та же проститутка, и мотивы вступления в интимные отношения те же. Только явление это настолько распространённое, что пуританская мораль, осуждая проституцию, закрывает на такие отношения глаза, как на что-то вроде бы удобоваримое и общепринятое. Хотя проституция, если разобраться, честнее, чем отношение любовницы к своему или своим кавалерам.
Впрочем, какое ей дело до всей этой дряни! Любовницей она никогда не была, хотя замуж за Бегемота вышла, действительно, как сожительница, рассчитывающая беззаботно прожить всю оставшуюся жизнь.
У неё были романы, которые она позволяла себе с мужчинами, но никто не мог сказать, что она была его любовницей. Мужчин она бросала сразу же, как только ей становилось неинтересно.
Правда теперь, с высоты своего нового опыта, бросившего её в яму продажной жизни, она могла сказать, что и романы-то эти были какими-то детскими. Никакой глубины чувств, никакой экзальтации, никакого экстаза. Она даже и вспомнить не могла, когда хоть раз испытала женское удовлетворение, как насытившаяся кошка, в тех связах, которые были до всего, что происходило с ней теперь. Это было самое настоящая детство: девочка позволяла мальчикам, чтобы они с ней баловались и пачкали её дырочку своими неумелыми писюльками. Тьфу! Знала бы она, что это отличается от настоящего секса, как серые сумерки от солнечного дня, не подпускала бы к себе никого и близко.
Но Битлер! Битлер был для неё всё! Она отдавалась ему с удовольствием. Она с удовольствием принимала в себя его член, запуская его в гости во влагалище, в анус, в горло. Она словно хотела насытиться им, и не могла, и даже не считала это помешательством. Она отдалась Битлеру полностью на клеточном, на молекулярном уровне, на уровне своего ДНК, как будто бы он был единственный ключик, который открывал ларец её счастья, спрятанный где-то далеко-далеко в глубине её космической сущности. И ей было совершенно не важно, что он думает про неё, не важно, что он не знает, какой страстью она горит вся и тогда, когда он рядом, и тогда, когда его рядом нет. С самого первого и до самого последнего атома её многомиллиардная Вселенная, называемая Вероника Бегетова, принадлежала этому человеку безраздельно.
И она не переживала о том, что скоро его не будет рядом, и ей снова начнут пользоваться, как половой тряпкой, пусть высшего разряда, но всё-таки, тряпкой, чья судьба была в чужих руках: в ней память о Битлере, записанная в каждую клеточку её организма, останется навсегда.
Да было грустно, что всё вот-вот должно было закончится, что отмашка "На старт!" уже дана, было даже немного неудобно понимать, что из-за неё он портит свою жизнь, свою карьеру, потому что давно уже должен быть в Лондоне, со своей семьёй, в своём банке. Но это был его выбор! И Вероника лишь говорила в себе, в своей душе "Спасибо!", просыпаясь и видя, что Битлер ещё здесь, рядом с ней.