И это значило лишь то, что снова будет яркий солнечный день, полный чувств, любви, секса, солнца, счастья. И пусть он думает о ней что хочет, она не против! И даже разрешает ему думать, что она всего лишь суперпроститутка, которая доставляет ему такое удовольствие - как учили - которое вряд ли сможет, а, главное, захочет доставить когда-нибудь любая другая женщина. Ей это было не важно! Ей важно было, что она встретила этого человека, и теперь он останется в ней, в её теле, в её памяти, в её чувствах навсегда.
Быть может, вся её судьба, все её дрязги, все её страхи и приключения, становившиеся порой злоключениями, вся грязь, в которую она окунулась и даже сейчас сидела в ней по уши, были нужны лишь для того, чтобы встретить Битлера! И она теперь согласна была заплатить такую цену, потому что вдруг осознала, что он её высшее предназначение, которое просто бы не случилось с ней, если бы её путь лежал не так, не через Москву, не через "Космос", не через "маму". Иначе Битлера бы просто не было. И её жизнь прошла бы зря!
Он был как вспышка в её жизни, озарившая смысл её существования, который не казался ей теперь таким запутанным и странным, таким порочным и грязным. Ведь кто-то, чтобы ввести в её жизнь Битлера, просто просчитал самый оптимальный, и, быть может, единственный маршрут достижения этой встречи, ради которой, теперь Вероника это знала точно, она и родилась.
Как лампочка, горевшая над ней, которую произвели где-нибудь в Азии, потом доставили через весь земной шар сюда, которая лежала и долго пылилась где-то на складах, потом тряслась в грузовиках, потом лежала на полке в магазине, пока её не купили, которая потом ещё, быть может, недели или месяцы ждала того времени, когда её, наконец, вкрутят в цоколь, чтобы она светила и потом сгорела, и которую потом просто выбросят на помойку, и она будет валятся там ещё неизвестно сколько, пока не проржавеет и не развалиться, пока не превратиться в прах, вспоминая всё оставшееся беспролезное время своей существования, как она ярко светила над головой у Вероники, над чудесной постелью, где та предавалась любви и страсти, так и Вероника теперь знала, что это был тот момент, когда надо просто гореть, не думая о том, что будет завтра, потому что завтра всё равно наступит, хотела она того млм ннет, и её всё равно ждёт по завершении мусорная яма...
Каждое утро в их номер звонили. Сначала из банка, где Битлера уже просто потеряли, потом из дома, из далёкого и, может быть, единственного счастливого города на свете, Лондона, который просто не мог быть другим, потому что там жил Битлер.
Он что-то придумывал, сочинял, врал в телефонную трубку, доказывая что необходим здесь, на съёмках, нёс какую-то несусветную чушь, чтобы остаться в Палермо ещё хотя бы на день. И Вероника понимала, что причиной тому была она.
Ей, конечно же, приятно было это осознавать. Но это было не важно, потому что уехал бы он или остался, Битлер поселился в ней навсегда.
Ей было нестерпимо грустно. Какой-то холодок безысходности и неминуемого расставания сквозил всё сильнее в её душе, и она прогоняла прочь тревожные мысли, стремясь подольше сохранить тепло внутри себя или его иллюзию, с каждым днём это становилось делать всё труднее.
Конечно это была иллюзия! Он знал, кто она! И вряд ли ему было важно, что она чувствует! И даже то, что Вероника стала проституткой не по своей воле, вряд ли могло что-то изменить. Да она и не пыталась ему это объяснить. Все две недели, что Битлер был с ней, они только и делали, что безудержно предавались страсти. И Вероника не могла понять: то ли так изменилась она, то ли он был тем мужчиной, который подходил ей, как ключ к замку. Иногда ей хотелось спросить его, что он о ней думает, но она не решалась.
Настал последний день съёмок. Вероника поняла это по тому, что сворачивали декорации. Она ещё раз снялась в какой-то последней постельной сцене, где изображала предающуюся мастурбации на одинокой постели покинутую красотку. Этот дубль почему-то не нравился итальянскому режиссёру, и он заставлял снимать его снова и снова.
Битлера в этот день, как она привыкла уже, на съёмочной площадке не было, и Вероника поняла, что это конец сладкой сказке. По сердцу полоснуло ножом, она хотела зареветь и едва сдержалась.
После полудня "мама" собрала всех в деревенском двухэтажном домике. От всей обстановки веялом финалом. За обедом она сказала Веронике:
-Ты остаешься в Палермо ещё на неделю. Тебя купили.