– Ты ведь не будешь против?
Моя нога соскальзывает, когда я несу очередной камень. Я падаю, и камень катится вниз. Вопрос, прозвучавший как выстрел. Я не понимаю, о чем речь. Я вновь вижу свою мать впервые.
Она говорила о том, что встретила мужчину. Да, она понимает, что в её возрасте это странно. Но может, она ждала именно его. Он нравится ей, она ему. Да, они познакомились давно, просто она не знала, как сказать мне об этом. Возможно это любовь. Он немного младше её, но ведь, это уже не так страшно. В этом то возрасте. Он знает, обо мне. Нет, конечно, он все понимает. Что будут трудности. Но он верит, что мы сможем их преодолеть. Хочет стать мне другом, ведь отцом уже вряд ли получится. Он предложил ей жить с ним. Ведь я уже взрослая, и смогу справляться со всем сама. Мы будем видеться с ней на работе. Они буду навещать меня. Именно навещать, а не приходить в гости. Боже, что она говорит? Всё это она говорила мне, пока я ворочила внутри себя камни. Вся эта информация оседала внутри меня, как соль на тех самых камнях, но я даже не обращала на неё внимания. Пока она не задала этот вопрос.
Я вижу, что она стесняется. Мы словно поменялись ролями. Как будто это я, смущаясь, говорю, о том, что хочу жить с парнем. Словно в первый раз говорю матери, что влюбилась. И словно оправдываюсь за это. Ситуация в которой мы ни разу не были. И уже не будем.
Не хочу даже ничего показывать. Просто качаю головой. Конечно, я не против. Даже если бы и была, что бы это изменило. Она обеспокоена. Просит, сказать, что-нибудь. Борюсь с желанием, показать жестами эту фразу «что-нибудь». Думаю, она обидится. Поэтому говорю, что рада за неё. И далее шаблонные ритуальные фразы, что принято говорить в таких ситуациях.
Кажется, это её успокоило. По крайней мере, она говорит, что скоро познакомит нас. Он мне обязательно понравится. Он довольно милый. Очень начитанный. Похож на нашего соседа сверху, только постарше и поспокойнее. Работает инженером. Благородная профессия. Не курит. И пьет очень умеренно.
Я не слушаю. Я спускаюсь по склону за упавшим камнем.
Странное место. Все вокруг красное, и словно в движении. Я посреди огромного бескрайнего поля. Вдалеке стена белого марева, поднимающегося к небу. И само небо белого цвета. Тоже в движении, и такое близкое, словно его можно коснуться рукой. Тревога и беспокойство внутри меня. Мне страшно, и я не понимаю отчего. Мысли, словно сорвавшиеся с цепи псы, мечутся в поисках добычи. Мечусь и я. Мне неприятно здесь находится, и я пытаюсь найти спасительный выход из этого места. Красный цвет раздражает глаза, ещё сильней подстегивая вихрь в моей голове. Я ощущаю страдания, которые не могу ни с чем связать. Моя душа словно расколота на тысячи кусочков, каждый из которых медленно прожаривают, постоянно прокалывая, проверяя на прочность.
Как я здесь оказалась?
Как отсюда выбраться?
Что здесь произошло?
Почему мне так страшно?
Почему здесь так жарко?
КАК ОТСЮДА ВЫБРАТЬСЯ?
КАК СБЕЖАТЬ?
Я быстро теряю силы. Каждый шаг стоит неимоверных усилий. Я падаю на колени, и вижу.
Вижу, что всё на этом поле пылает, жутким огнем. Огонь повсюду. Белое марево, поднимающееся на горизонте, дым, от горения. Горит здесь все. И то, что я показалось мне небом, вовсе не небо. Это плотная дымовая завеса, накрывшая весь мир. И свет, что здесь есть лишь от пламени, что никогда не гаснет. Вокруг меня огненный ад.
Пытаюсь найти внутри силы подняться, но лишь опустошенность. Чехарда в голове, мысли сменяются друг другом, нет сил зацепиться ни за одну из них. Все вокруг кажется диким и бессмысленным. Неестественным. Как такое место может существовать. Хоть что-то, мне нужно, хоть что-то. Не зная, чего я хочу, я начинаю молить, о чем-то даже не зная, кому молюсь. Стоя на коленях, в древнем как мир жесте, который мы неосознанно совершаем, где бы мы ни находились, я поднимаю голову к небу. Ничего. Я не чувствую ничего. В моей голове уже не мысли, а головокружительная смесь жутких образов. Я падаю на землю. Последние силы покидают меня. Становится тяжело дышать.
Закрываю глаза. Прильнув грудью к земле, мне становится чуть легче. Открываю глаза. Я вижу больше. Все поле усеяно травой. Странной красной травой, которую не видно под пламенем сверкающим хищными языками огня. Это трава, способна жить и гореть. Этот ад продолжается сотни веков, и жизнь пробилась и здесь. Упорно, и тягостно, сгорая раз за разом, не имея другой возможности, она высеяла это поле, этой странной травой.
И тут же я чувствую за стеной белого дыма, на небе, взгляд, наблюдающий за моими страданиями. Но я не могу, да и не хочу, взглянуть в ответ. Он опасен. Он сковывал меня все это время, но сейчас мне стало легче. И, кажется, он пока этого не знает. Он хочет моих страданий.