Отлично…Супер… Меня уже в магазине за учебу преследуют.
Но странно, он ничего не сказал об этом, а завел разговор о кофе, потчуя меня сведеньями о разных сортах и демонстрируя свои незаурядные познания в этой области. Это все, я как любитель со стажем, знала, но предпочитала пить сублимированный кофе, хотя делала, вид, что внимательно слушаю и кивала головой думая: «Господи! Хоть бы ты за работу не вспомнил!». Она, недописанная, так и осталась лежать в папке на столе.
- Вы знаете - продолжал он,- здесь в отделе весового кофе и чая могут приготовить замечательный кофе, в отличие от этого напитка – сказал он, имея в виду выбранную мной банку. - Не хотите попробовать? И у них есть много хороших сортов зеленого чая. Пойдемте, покажу.
Не сопротивляясь, я, как хвост, побрела за ним. Я знала, что в супермаркете открыли такой отдел, но чтобы там можно было попробовать выбранный напиток, слышала впервые. А в связи с вечной занятостью и патологической ленью предпочитала быстро разводить сублимированный кофе.
Да, приготовленный кофе был на удивление чудесный, с ароматным, пьянящим запахом и необыкновенным вкусом.
- Ну как? - спросил Филин, когда я сделала пару глотков.
- Божественно! - врать, смысла не было.
И мне вдруг стало стыдно. Я училась у этого человека и не помнила, да вернее не знала, как его зовут. Обращаться на «вы» не хотелось.
Да… Ситуация… Я сидела опустив глаза и просто молчала, пытаясь понять, чего во мне больше: красоты или ума, но пока не находила ни того, ни другого. Хорошо, хоть совесть проснулась.
- Вероника - продолжил он задумчиво, как будто что-то вспоминая - у вас очень интересное имя? Почему вы его так бездумно сокращаете? Я какое-то время очень интересовался личными именами, даже писал работу. И еще – продолжал он, внимательно глядя на меня.- Вам никто не говорил? У вас удивительные глаза, где-то я такие уже видел… как будто с другого лица, как будто в них какая-то тайна. Странно…
Вот, гад! И этот туда же с глазами. Сговорились, что ли. Интересно, сколько Филин выпил, что стал цепляться к студенткам. Нет, вроде трезвый, но как-то смотрит, будто я в маске, а он пытается заглянуть под нее.
К нам подошел какой-то знакомый Филина, отвлек его, а я, под шумок, извинившись, слиняла, в душе радуясь, что все так чудесно закончилось.
Оплатив свои покупки, я помчалась домой, думая, что первым делом сяду и допишу эту, трижды проклятую, работу. А завтра попрошу Ирку Коршунову отнести ее Филину. Она все равно к нему, в кабинет шастает, по семь раз на дню. У нее философия - любимый предмет.
«Нет!- говорила я себе,- чтоб меня за не выполненную работу по магазинам ловили и кофе поили – больше такого не будет». И еще я всерьез задумалась о тёмных очках.
Поковырявшись в "запасах" и выбрав вариант «по-уродливее», приготовила их на завтрашние занятия.
Утром, нацепив очки, я поняла, что на косметике теперь можно конкретно экономить.
Замаскировавшись, таким образом, мне можно было, со спокойной совестью, отправляться грызть гранит науки. Октябрьские дни солнечные, и на то, что я в очках, никто не обратил внимания. Но это на улице. А в здании первой подлетела Лиза:
- Что случилось? Конъюнктивит? Ты знаешь, что вместо философии у нас замена? – на одном дыхании протарахтела она.
- Глаза болят - не моргнув соврала я, ответив на её первый вопрос.
А хоть бы и моргнула, Лизка через тёмные стёкла очков все равно ничего не заметила. Но про замену мне очень понравилось.
- Что так и будешь весь день в тёмных очках ходить?- продолжала допытываться она.
- Буду - ответила я.
- Темнишь ты что-то. Потапов! За мной! - скомандовала Лиза, и они с Максом удалились.
В середине дня меня поймала Коршунова:
- Исаева, есть разговор на пять минут.
Мы отошли с ней в конец вестибюля и стали возле окна, пристроив сумки на подоконник.
- Ника! Скажи, если не секрет, все-таки, за что на тебя злится наш философ?- начала она издалека.
- Не знаю!- пожав плечами, ответила я.- Наверное, за наглость и несданную вовремя работу. Не всем же в любимчиках ходить.
Я не стала рассказывать о кафетерии.
- Я захожу к нему,- продолжила она,- забрать свою книгу, ложу твою папку. А он так, ехидненько, спрашивает:- Это, чья?
- Я отвечаю:- Исаевой.
- А сами Они где?
- На лекции.
- Ну, так передайте Их Величеству, что я прошу аудиенции в 15.00 в моем кабинете. И папочку Им верните». Ника! Позор какой! Он всегда спокойный, а тут злой, до невозможности. Может тебе группу поддержки составить? С тобой пойти?