А позже, я увидела болезнь бабушки и опять попыталась сказать об этом маме. Мне было страшно.
- Перестань врать! Иначе получишь - резко оборвала меня мать. - от пойдешь в школу, и дети будут говорить, что Вероника Исаева – врушка. И не будут с тобой дружить. И не вздумай мне пугать бабушку своими глупыми сказками.
Мама подумала, что я вру. Мама мне не поверила. Да у нее и не было времени прислушиваться к моим словам. ечно занятая, работая консультантом в известной косметической фирме, она пыталась сделать карьеру, попутно делая красивым и счастливым все женское население нашего городка. Из-за частых семинаров, встреч и презентаций она практически не находилась дома. Отец тоже пропадал в командировках, связанных с работой, поэтому меня оставляли с бабушкой.
Я «видела», что у бабушки было очень больное сердце, и продолжала говорить матери о бабушкиной болезни, пытаясь привлечь внимание, чтобы предотвратить беду. Но этим только разозлила её.
Перед школой мы проходили собеседование у психолога. Мама не преминула сказать врачу о том, что я слишком много сочиняю, и она не знает, как с этим бороться. Мне было очень стыдно. Я не слышала, что ответил врач, но в тот момент поняла одно: маме нельзя говорить ничего. С того дня доверие было разрушено. Я продолжала видеть по-прежнему, горе и радость, но никому не рассказывала, боясь, что надо мной будут смеяться.
Поначалу что бы я «увидела», человек должен был коснуться моих рук, а позже, мне достаточно было просто постоять рядом. И если надвигалось, какое-то событие, шла картинка.
Мои родители создали семью совсем молодыми. Маме Лене было восемнадцать, а папе Диме двадцать два, когда у них появилась я. Из близкой родни, у папы, была младшая сестра Зина, которая часто приезжала к нам, когда я была совсем маленькой. Она очень любила меня, и я любила её не меньше. Мне очень хотелось, чтобы моя мать была хоть каплю похожа на Зину, или чтобы Зина была моей мамой.
Где-то у отца были ещё какие-то родственники, но родители старались об этом при мне не говорить.
Это была тайна.
общем, когда мне исполнилось восемь лет, бабушки не стало. Тетя Зина поставила моих родителей перед фактом, что будет забирать меня к себе, на все выходные и каникулы, в другой город N, где она жила, потому что я часто оставалась дома одна. Родители долго не соглашались. В восемь лет они считали меня уже взрослой девочкой. Моя мудрая тетка, настояла на своем и победила.
Зина, первая заметила, что меня что-то тревожит. Она ненавязчиво и очень тактично расспрашивала меня обо всем. И вот однажды я решилась и доверила тете свою тайну.
Узнав в чем дело, Зина сама, почему-то заволновалась, но меня поспешила успокоить.
- Это Дар, моя девочка - сказала Зина.- И бояться не надо. Ты же делаешь доброе дело – помогаешь людям. Просто ты не такая, как все. Если ты хочешь предупредить кого-то, то это делать нужно аккуратно, чтобы не испугать человека, и чтобы он тебе поверил. Давай, подумаем над этим.
Ещё Зина посоветовала мне, избавляться от своих видений, а не держать их в голове. Если не было возможности или я не могла передать видение, я подходила к крану, открывала его и рассказывала всё бегущей струе воды. И сразу становилось легче.
Однажды тетка, придя с какой-то вечеринки, спросила меня, что ее ждет дальше. Недолго думая, я сказала ей то, что увидела:
- Зина! Ты здесь жить не будешь. Скоро выйдешь замуж за иностранца, уедешь с ним, родишь ребенка и будете жить хорошо и счастливо.
Тетка засмеялась, расцеловала меня и больше ничего не спрашивала.
Она считала, что для нее, тридцатидвухлетней, вопрос брака был закрыт. Замуж Зина не стремилась, и не хотела. У нее была любимая работа, а все свободное время она посвящала мне. Но, через год, на какой-то конференции, она познакомилась с Полом Морганом, за которого впоследствии вышла замуж.
С тринадцати лет я уже постоянно жила у Зины. Закончила здесь школу и, получив аттестат о среднем образовании, вместе с друзьями поступила учиться в техникум, на западный манер именуемый «колледжем». учении звезд с неба я не хватала, поэтому институт мне не светил. Хотя у папы и у Зины было высшее образование, насчет института ко мне никто не приставал. Если не дано, так не дано. Я до сих пор не знала, кем хочу быть.
С родителями у меня сложились непростые отношения. С отцом я всегда ладила и любила его. А с матерью мы так и не смогли понять друг друга.
Когда я сообщила, что переезжаю к Зине, она меня задерживать не стала, сказав, что я всегда была больше Зининой дочерью, чем её. Позже мать попыталась наладить отношения, но то, что не было посеяно в детстве, в юности не проросло. Мы созванивались, но отношения были далеко не идеальными.