Зависть - вот причина всего.
Черная зависть.
Ему хотелось быть похожим на сестру или брата. Хотелось славы и власти над людьми. Поэтому он пошел к деду Егоровича и стал проситься к нему в ученики. А дед, слыл колдуном, занимался черной магией, и для обряда нужна была кровавая жертва. Они отправились в лес, найти животное. И наткнулись на Веронику, собиравшую травы. Она давно мешала деду, расстраивая его планы. А тут подвернулся такой случай. Я не знаю, напустил ли дед тумана в глаза своему ученику или ещё чего, но думаю, что без какого-то заговора или гипноза здесь не обошлось. Вероника не могла сопротивляться и погибла. И это было на руку деду – колдуну, а почему? Не знаю. Чтобы скрыть следы преступления они похоронили её здесь. Дед сорвал с руки Вероники амулет и забрал его, но шнурок лопнул и один камешек отвалился. Его-то, потом, нашел Егорович и отдал нашему деду. Егорович может и догадывался где Вероника, но Танин прадед знал это точно. Он знал, поэтому и приходил сюда, вымаливая прощение у убитой им же сестры. И Таня стала невольным носителем этой тайны, потому что прадед проговорился, и открыл внучке страшную тайну перед самой кончиной.
Я замолчала. Потом глянула на Егоровича. Дед стоял, опустив голову. То, что я сказала, было правдой. Горькой правдой. Об этом догадывались все, но почему-то предпочитали не говорить.
Дед подошел ко мне и сказал:
-Да. Вот здесь, под этим деревом я нашел камушек Вероники. Я бы не спутал его ни с каким другим. Ведь я сам посоветовал носить ей это украшение. Сам нанизывал камни на шнурок – потом немного помолчав, продолжил. - Не зря меня тянуло сюда. Посижу здесь некоторое время и так мне хорошо, так легко. Другие в поминальный день на кладбище, а я сюда. Только ведь я не знал, что она, голубка, и в самом деле здесь. Надо будет позвать батюшку и всё сделать честь по чести, чтобы душа её успокоилась.
Вы побудете ещё здесь?
Я вопросительно посмотрела на отца.
- До конца недели побудем, Егорович - ответил отец.- Я и так дочку сорвал с занятий.
- Ну и славно – произнес дед и двинулся к тому месту, где лежала его любимая, его несбывшаяся мечта. «Нашла покой» не слишком-то подходит, учитывая какой смертью она умерла. Мы отошли в сторону.
Так вот куда ходил каждый день мимо нашего двора Егорович. Он все чувствовал и догадывался.
Отец с Татьяной присели на ствол поваленного дерева. А я, не спеша, пошла по краю поляны и думала о том, как может быть, в один миг, разбита и загублена человеческая жизнь. Я думала о Веронике, о Егоровиче, о страшном преступлении, совершенном Таниным прадедом. Подумала о том, как нас с Сергеем на миг свела и развела жизнь. Хорошо, что в нашем случае всё обошлось без кровопролития.
Вдруг мне почудилось, как кто-то, выкрикнул моё имя.
Мало ли что может показаться в лесу, особенно в такой день. Но меня позвали ещё раз.
Я вздрогнула, потому что узнала этот голос. Я узнала бы из тысячи существующих голосов, но не стала оборачиваться, чтобы не разочаровываться. Потом я услышала, как за мной кто-то бежит. Сильные руки схватили меня, и развернули.
Я оказалась лицом к лицу с Сергеем. Он обнял меня и, прижимая к себе, повторял: «Слава богу! Я тебя нашел».
«Чего он обнимается и радуется, он же, вроде бы, женат» - думала я не зная,
радоваться или печалиться его появлению, на всякий случай не делая никаких движений. Либо он появился вытащить меня из бездны горя и дать мне жизнь, либо для того, чтобы уложить последний кирпич в моей темнице с несчастьями. Только теперь здесь не было ни Макса, ни Дениса и поддержать меня будет некому. Но сердце, почему-то, начало замирать от радости, от того что я вижу и слышу его, пусть даже он чужой.
Я глянула на его руки, обручального кольца на пальце не было.
-Я все знаю –скороговоркой произнес Сергей, что бы я не успела открыть рот и не выдала какую-нибудь гениальную глупость. – Я был у тебя дома, видел твой новый телефон и разговаривал с Максом, с Яковлевичем и Олегом. Моя большая вина в том, что я понадеялся на людей, и не проверил, как была выполнена моя просьба. А ты все это время жила в неведении, переживала. Вероника, Вероника, чего я только не передумал.