Мне подумалось, как первое сентября встретишь, так учебный год и проведёшь.
А первой парой был новый предмет - философия. И к тому же новый учитель.
Педагог уже успел познакомиться с группой, когда я, извинившись, вошла в аудиторию.
- О! Мы так рады, что Вы наконец–то решили осчастливить нас своим присутствием - ехидно сказал он. - Да, кстати, как ваша фамилия?
Я назвала.
- Ну, проходите, проходите. Присаживайтесь. Не стесняйтесь. Может вам у нас понравится, и вы впредь не будете опаздывать. А может и другим пример начнете подавать.
Несколько человек захихикало, над шуткой преподавателя, а я, красная как рак, прошла и села возле Макса.
Никогда меня еще так не поддевали.
Наш новый педагог вел лекцию, ну а я, быстро окинув его взглядом, опустила глаза, делая вид, что меня очень интересует то, что написано у Макса в тетради, сама, давала оценку «новичку».
«Высокий. Не спорю. Но в каком-то, строгом, "похоронном" костюме. Блин! «Люди в черном» к нам пожаловали. А волосы-то, волосы. Темные, длинные, зализанные назад, блестят от геля, и кажутся жирными. Фу, как же противно. Сколько он его вылил?
И ещё жуткие очки. На пол-лица. С такими толстенными стеклами, что в них он напоминал филина. Точно. Филин. А может, контактные линзы было бы лучше? Вряд ли. Судя по толщине стекол, таких контактных линз не выпускают. Глаза закрываться не будут.
Филин он и в Африке Филин – вздохнула я.- Прозвище как раз, но все равно, неприятный какой-то. Хотя конечно, голос у него обалденный. Аж пробирает. Ему бы за кадром героев – любовников озвучивать. И глаза не режет и людям приятно.
Господи! Какое несоответствие внешнего вида и голоса! И, что странно, почти ничего мне не сказал, но настроение, на весь день, испортил окончательно. Надо же, какой у человека талантище...Ох и язва.... Даааа… Классно начался денек.... - думала я, чувствуя раздражение от происходящего, и мысленно обращаясь к себе:
-Так Ника, спокойно, даю себе установку: Не смотреть на объект, раздражающий тебя, а только слушать. И правильно, не фиг педагогов рассматривать, не в галерее нахожусь».
С такими мыслями я и отсидела первую пару.
Мда. День был безнадежно испорчен.
После занятий, Лиза, до сих пор не пришедшая в себя после отдыха и желающая продолжения развлечений, предложила сходить вечером в клуб, чтобы отметить первое сентября.
- Потанцуем. Отдохнем – сказала «уставшая» подруга, смеясь.- Может и Нике женишка, найдем.
Ой! Лучше бы она этого не говорила. Я всегда была ярой противницей поиска женихов. Да мне они были и не нужны. И так, с головой, хватало моего ночного призрака. И безвредно и не накладно. Словно в кино побывала. А тут еще наш драгоценный преподаватель с самого утра погубил мое хорошее настроение, так сказать на корню.
И еще. Я представила себя рядом с друзьями. Тоненькой, похожей на куклу Барби, светловолосой красавицей Лизой и Максом - симпатичным, высоким, плотным, но не толстым, парнем. И рядом я – темноволосая мыша (не путать с мышью) Вероника Исаева.
Чувствуете разницу?
Я - да.
Рядом с Лизкой, была как ее страшная подружка.
Хотя говорили, что у меня необыкновенные глаза. Но для взрослой девушки это мелочь. Кто на глаза-то будет обращать внимание в темном зале клуба?!
Поэтому я отказалась. А в голове сразу пошла картинка, где каблук Лизкиной туфли попадает в щель между плиточкой пола и Лиза падает, разбивая себе коленки в кровь.
- Лизка! Иди куда хочешь, но не обувай сегодня свои итальянские туфли на шпильке, или хотя бы под ноги смотри - предупредила я.
Эх! Знала бы, чем это обернется, лучше бы промолчала.
На следующее утро Лизка, в юбке ниже колен, подлетела ко мне, злющая, как Мегера, и сразу начала шипеть:
- Исаева! Ты оказывается ведьма! Это твоих рук дело! Это твоя работа! - она задрала юбку и показала сбитые коленки.- Видеть тебя не могу, и не подходи ко мне больше - добавила она, и убежала.
От неожиданности я оторопела. Макс остался стоять рядом со мной.
Да! Пьедестал под Лизкой дал трещину, Макс терпеть не мог скандалы. Он покраснел и начал извиняться за Лизу. Ира, стоявшая возле двери в кабинет и слышавшая этот разговор, подошла к нам.
- Макс, вот не парься. Не надо – не выдержала я, прервав поток его красноречия. - Ты то чего извиняешься? Ты каким боком? Иди, утешай, свою раненую красавицу, а то полдня дуться будет.
- А остальные полдня?- поинтересовался он, стараясь перевести неприятный разговор в шутку.
- А остальные, за мной бегать, прощения просить. Такое часто бывает Я, её, больше вас, знаю. Ну все.... Пойдет теперь мести языком.
- Не пойдет. Я ей вчера целый вечер объяснял, что тебе все события приснились. А сны бывают вещие - успокаивал меня Макс.
- Ладно, Макс. Вали уже. Толку, что ты объяснял, негатив на меня уже выплеснули. Так что иди. Иди.
Отправив Макса утешать покалеченную Лизку, я осталась с Ирой. На душе был неприятный осадок. Вот такая «благодарность» за попытку сделать доброе дело.
- Ника! А это страшно «видеть» то, что видишь ты? – вдруг задала Ира, по-видимому, давно мучивший её вопрос.
- Нет Ириш! Страшно не видеть. Вот лично про себя я ничего не вижу и не знаю, поэтому и чемпион по всяким неприятностям. А так ничего, жить можно.
Как я и предполагала, ближе к вечеру, Лиза успокоилась, (вернее Макс её успокоил), и названивала, как обычно, словно ничего не произошло. Но если честно, я уже стала уставать от ее концертов, от ее вспыльчивости и все чаще задерживалась возле, более уравновешенной Ирины, которой ничего не надо было объяснять и, которая понимала с полуслова. С Лизой хорошо было играть в детстве, а в юности её капризы и фокусы были уже неуместны. Она не хотела взрослеть и порой вела себя не очень хорошо. И это утомляло.