Я быстро сполоснула лицо, почистила зубы и побрела в спальню. Ложиться не стала, а просто села на кровать, прикрыв грудь халатом. Серёжка, немного побурчав, пристроился рядом.
Вскоре пришла Степановна в сопровождении своей дочери, тётки Таи. Повздыхав и поохав для порядка, тётка оставила бабушку с нами, а сама умчалась по своим делам. Степановна, осмотрев мою спину, достала из сумки горшочек с какой-то коричневой мазью и стала своей сухенькой, но сильной рукой втирать мне её в спину. В комнате запахло мёдом.
-Ну вот! – обрадованно сказала она, закончив дело. – Теперь будешь как новая копейка. Заживёт быстрее, чем я думала. Да уж, постарался дед. Ты втирай эту мазь и больше находись на воздухе. Через пару дней не останется и следа от болячек.
-Огромное вам спасибо, бабушка! – сказала я, решив не упускать такую возможность и расспросить её о книге.
-Бабушка – начала я издалека. – А вы с моим дедом общались?
-Ну а как же. Ведь это по его рецептам я тебя лечу. Так вышло, что дед твой не знался только с моим отцом, своим братом. Нас же он всегда привечал и не обижал. Только в гости к нам никогда не ходил. Не простил он отца, до самой смерти не простил. Столько лет никто не знал, почему старший брат не желает ничего слышать о младшем. И вот выяснилось. Что ж, отца уже нет в живых, а про ушедших или хорошее или ничего. Но почему твой прадед, после смерти моего отца ни разу не встретился с тобой? Почему скрывали тебя ото всех? Ох и дед
Григорий, что-то знал он такое.
-Бабушка, а про книгу вы что-нибудь слышали? Если знаете, то прошу вас, расскажите. Потому что я, как слепой щенок в тёмной комнате, натыкаюсь на непонятные вещи, а выхода найти не могу. Кое-что я уже знаю. Но всё равно, это только подсказки, в которых я пока не могу разобраться.
Степановна, помолчав немного начала говорить. Серёжка, сидевший на полу возле кровати и державший меня за руку, напрягся.
- Ну, что же, Вероника, носительница Дара, последняя надежда всей семьи. Я не хочу таить от тебя то, что знаю, потому, что ты всё равно будешь искать ответы на свои вопросы, набьешь немало шишек, докапываясь до истины, вместо того, чтобы помогая другим, выполнять своё предназначение.
Мой отец всю жизнь хранил некоторые вещи, от которых он не мог, просто так, избавиться. Были там и книги. Я никогда не любопытствовала, что это за книги, да мне и не надо было, молодой девчонке. Это потом, когда я стала старше и сопоставила факты, я поняла что это за вещи. «Чернокнижник» - подумала я тогда про отца и отчасти была права. Я заметила, стоило отцу открыть одну книгу, даже не читая, пролистать страницы, как происходило какое-то несчастье. Как-то отец повздорил с одним мужиком из нашей деревни. Явился он домой злой, посидел немного, потом укрылся в своём сарайчике, где мастерил всякие вещи. Мать послала меня позвать отца обедать. Я пошла и увидела, как он сидит на табурете, а на коленях раскрытая книга и отец с какой-то задумчивостью гладит её страницы. В этот же вечер мужика забодал собственный бык. Всё подробно рассказывать не хочу, но в тот день, когда погибли твои дед и бабушка – родители Димы и Зины, отец тоже гладил свою проклятую книгу. Было такое ощущение, что она ему хозяин, а не наоборот. Потом книги исчезли. Отец стал сильно болеть. После его смерти мы не нашли ничего. Видимо он поспешил избавиться от своего тайного хозяина и тот укоротил ему век. Мой непутёвый сын, наслушавшись всяких историй, решил, что книга помогла бы ему стать богатым, знаменитым, жить долго и переполошил всю деревню. Хорошо, что книги на тот момент уже не было.
Но вчера, когда мой дед развалил пол флигеля и ты, вытолкнув Сергея, попала под падающий лист шифера, мне почему-то опять подумалось о проклятой книге. Не открыл ли её снова кто-нибудь и гладит страницы, пробуждая к жизни зло. Если вдруг она попадётся тебе, её надо уничтожить, сжечь, чтобы никто не смог перелистывать проклятые страницы, вызывая беду.
-А у кого может быть эта книга? Бабушка, а если предположить, что книга попала к Егоровичу? – спросила я, улучшив момент, когда Серёжка вышел из спальни.
-Нет! – твёрдо сказала Степановна. – Егорович, последний человек на которого бы я подумала. Он всегда был против всякого колдовства. И если бы к нему попала такая вещь, он бы постарался, что бы никто, ни когда не нашел её и не смог воспользоваться, причиняя беду другим. Так что нет. Егорович, переживший столько горя, не стал бы доставлять его другим.