Что, на коврике жестко, а на песочке - в самый раз? – спросил он, устраиваясь рядом. – Смотри, что бы на спину песок не попал. О! Да у тебя она уже сухая. Сейчас намажем и марш в тень. Что Степановна велела?
Ой, да она заживёт и так.
Не умничай – выдал любимый, и попросил направляющегося в нашу сторону Саню, захватить с собой пакет. Саня подошел. Сергей, ловко выудив из пакета горшочек с мазью, открыл его и аккуратно стал смазывать мне раны на спине. Я запищала.
Ты чего? Больно? – удивился Сергей.
Нет, не больно. Но так чешется – сил нет.
Чешется – значит, заживает – авторитетно заявил Саня. – Терпи и не вздумай чесать, а то шрамы останутся.
Саня, тебе хорошо говорить. Ты не знаешь, как это приятно.
Знает – ответил за Саню Сергей. – У него был сильный ожег лица и груди, и мазали его такой же мазью. Посмотри теперь на него.
Глядя на касавца Саню, я не могла поверить, что у того была такая травма.
А, между прочим – продолжал Сергей, - у него был огромный ожег, и хорошо, что бабушка была рядом.
Ника, я тебе сочувствую, потому что знаю, какой это кайф. Честно, у меня так всё зудело, что я уходил в конец сада и сцепов зубы разбивал кулаки о дерево в кровь. Но через несколько дней все зажило, и я был как огурчик. Так что тут только один совет – терпеть.
Ладно, уговорили, буду терпеть. Только ты, Серёж, потри подольше там, где чешется.
Ух ты, какая хитрая – смеясь, сказал Сергей.
Серёжка, - я вдруг вспомнила своё видение, - а у вас, здесь есть где-нибудь, огромное дуплистое дерево?
Какое дерево? У нас деревьев полон лес. А зачем тебе?
Ну, может, сгорело недавно – я вдруг вспомнила про огненные вспышки, вокруг дерева из моего видения.
Нет, такого нет.
Погоди – вдруг сказал Саня. – Помнишь, восемь лет назад, в тот год , когда помер дед Степан, гроза была. Молния попала в старый дуб. Большой такой, дуплистый. Его раскололо, покорёжило, и он сгорел. Помнишь? Сергей, мы с тобой ходили смотреть? Все ещё удивлялись. Ничего вокруг не пострадало, а дуб сгорел.
Да, точно – вспомнил Сергей. – Было такое дело. И если бы не дед Иван, никто бы и не знал про это.
А кто это дед Иван?
Наш лесник. От него все про это чудо и узнали.
А сейчас, что с этим деревом?
А сейчас, не знаю. В тот край леса давно никто не ходит. Разве осенью, кто из грибников забредёт. Да и то там ни грибов, ни ягод практически нет. Не то, что раньше.
А туда можно сходить?
Можно. А нужно?
Нужно. И хотелось бы сегодня.
Вероника, ну ты даёшь. Тебе надо всё и сразу. Уже обед, а туда идти далеко. Тем более, вечером, нас ждёт мама Оля. Давай завтра. Может и ребята захотят с нами прогуляться.
Ребята захотят – ответил за всех Саня. – Там где Ника, там сплошные приключения. Кстати, вечером мы тоже приглашены к Романовым. Так что в гости идём всей оравой.
К вечеру, всей толпой, естественно не с пустыми руками, мы двинулись через деревню. Местные к нам уже привыкли и не обращали внимания на наши вылазки. Для похода в гости я выпросила шорты, доказав Сергею, что папина рубашка с юбкой не сочетаются. Шорты мне были милостиво выданы.
Нас уже ожидали.
Линда, увидав меня, подошла за пропуском в виде конфеты и ткнула своим мокрым носом меня в руку. Я достала из кармана конфету (знала, куда иду), развернула и протянула её. Овчарка взяла, съела и облизалась до ушей. Мы вошли во двор. Мама Оля накрывала стол в беседке. Мы с девчонками стали ей помогать, но меня быстренько от этого дела отстранили, как пострадавшую сторону.
Пока ребята с Серёжкиным отцом чтото обсуждали в гараже, возле машины, я тихонько подошла к Сергею и тронула его за руку. Он обернулся.
Пошли, сходим к деду – попросила я.
А может в следующий раз? Сейчас народу полно.
Хорошо – тихо сказала я и, развернувшись, пошла к беседке. Но заходить не стала. Заметив, что Сергей занят и спорит о чем-то с отцом, я тихонько открыла двери в дом и прошмыгнула в комнату.
В доме была приятная прохлада. Егорович смотрел по телику новости. Увидав меня, он обрадовался, и сделал звук тише.