— Добрый. Я привез новенькую, вот документы, - сказал мужчина, протягивая папку и заранее заказанный пропуск.
Задумчиво пролистав бумаги, парень сплюнул жвачку под колесо автомобиля и, поправив кепку за козырек, попросил показать пассажира.
Центральный замок щелкнул и я, невольно вздрогнув, отпрянула от двери. Да ладно, - пожурила сама себя, что мне сделается то? Не убьет же он меня, прям тут, в конце то концом. И с этими мыслями я решительно открыла дверь и довольно неуклюже вылезла из форда.
— Здрасьте, - сказала я, потупив взгляд в носки своих черных ботов на высокой тракторной подошве, невольно перебирая пальчиками шифоновую складчатую юбку в горох.
Нелепый прикид? Ну, не знаю. Мне так комфортно. Люблю сочетание грубой обуви и нежных, струящихся текстур ткани.
И я не принадлежу ни к каким суб-культурам, если что.
Овчарка пискнула и изучающе потянулась носом ко мне, без всяких признаков агрессии, хозяин придержал ее возле бедра и отступил на шаг назад.
— Гммм... - протянул задумчиво парень в форме, надменно оглядывая меня с ног до головы, а затем прочел мою фамилию, - Флёр Вероника Нарцызовна, полных лет — восемнадцать, оконченное среднее образование, си-ро-о-таа, родом из Фогрода.
— Да, - подтвердила я.
Еще несколько мгновений он изучал меня задумчивым взглядом, затем резко развернулся, отдал документы водителю и громко скомандовал на пропускной пост, — Открыть ворота!
— Держитесь западной части. Администрация в том крыле, - указал он направление рукой и затем, потеряв к нам всякий интерес, вернулся на свой пост.
Не мешкая ни секунды, я запрыгнула на заднее сидение и в растрепанных чувствах, начала кусать губы и глохнуть от нараставшего шума у меня в голове, и стремительного тока крови, гонимого выбросом адреналина.
Зашуршав гравием на подъездной дороге, машина тронулась с места, и нас поглотило нутро внутреннего двора.
Врага нужно знать в лицо. Отец учил меня быть осторожной, планировать свою жизнь и заглядывать наперед, просчитывая последствия своих решений и поступков.
Я так и делала, поэтому и дожила до своих лет целой, невредимой и здоровой.
А сейчас меня явно окружала враждебная среда, но я не теряла надежды, что смогу приспособиться и адаптироваться и тут. Ну, по крайней мере, я верила, что надежда моя, не умрет последней, как говорится в народе.
***
— Ну, что, Веласкес? Хороша девка? - спросил товарищ своего напарника, ковыряясь зубочисткой в зубах.
Тот смерил его взглядом, и закурил папиросу, не торопясь давать ответ.
— Хрупкая слишком. Не протянет долго. Есть шанс, что и нам перепадет. Жаль. Хорошая малютка, - ответил товарищ и, отвернулся спиной к вопрошающему, давая тем самым понять, что разговор окончен.
***
Придвинувшись ближе к дверце, я приоткрыла окно, вытаращив глаза силилась рассмотреть окружающую обстановку в свете заходящего солнца.
Меня насторожила колючая проволока по периметру забора, странные каменные сооружения в виде склепов, разбросанные в хаотичном порядке между строениями, отсутствие всякого движения в высоких окнах многоэтажных корпусов и гнетущая тишина вокруг.
А еще, на верхушках деревьев, корявых и уже почти лысых сидели черные вороны. А некоторые гуляли прямо под ними.
Проезжая вглубь, мы минули несколько зданий, с облупившейся от кирпича синей краской.
Дальше я испытала легкий шок, увидев сидящую на привязи девушку, моих лет, наверное.
На шее у нее был железный обруч, к которому крепилась тяжелая цепь, что была прибита к деревянному столбу.
Я с колотящимся сердцем и в состоянии неподдельного ужаса высунулась из окна, пытаясь запомнить ее.
Лицо девушки было в синяках и грязи, подняв на меня пустые глаза, она начала что-то говорить.
Возможно, мне показалось, ибо слов я не услышала, лишь внимательно вглядывалась, по мере возможности, в шевелящиеся губы.
Но губы четко вырисовывали слово «Беги».
Глава 2
— Ну, что ж, вот мы и приехали, - сказал водитель авто с каким-то странным выражением лица. — Пойдёмте, я помогу вам.
Ни проронив, ни слова, я вылезла из машины, и взяла свою сумку, набитую самыми драгоценными для меня вещами, которые хранили воспоминания о любимых людях.
Мамины золотые серьги, ее дневник, альбом с фотографиями, который она сама оформляла, и некоторые вещи отца. Например, его курительная трубка, вонючая до жути, но такая родная.
Странно, да? Тогда, когда все курили сигареты, мой отец дымил трубкой, заправленной собственноручно выращенным табаком.