В этой непростой ситуации радовало только одно. Дверь в Капину квартиру была неприступной для всех не прошенных гостей. Сделанная на заказ из толстой бронированной стали целую вечность назад, она представляла собой непреодолимый барьер. Во всяком случае для тех, кто пытался проникнуть в квартиру, что называется, голыми руками.
В те далекие времена, когда Капитолине Николаевне было что-то около пятидесяти, по району прокатилась волна краж. Они со Славиком всегда жили скромно, но учительская зарплата в сто двадцать рублей позволяла установить крепкую надежную защиту, чтобы раз и навсегда отбросить страхи в том, что кто-то может проникнуть в квартиру в отсутствии хозяев. Ведь не всегда речь идет о том, что за надежной дверью лежат несметные сокровища, которыми хозяева почему-то не хотят делиться. Проникновение в квартиру, где и поживиться-то особо нечем это тоже травма для владельцев, от которой они стараются себя уберечь.
Вот и у Капы отродясь не было ничего ценнее золотых сережек с александритами, некогда подаренные ее мамой после окончания педагогического института. Серьги она носила не снимая, а больше ничего ценного в общепринятом, популярном значении этого слова, за металлической дверью не хранилось. Ну был еще громоздкий, как труп динозавра, ламповый телевизор и книги. Книги Капа ценила превыше всего и с каждой зарплаты покупала что-то из классики. Особым шиком у нее считалось приобрести у букинистов академическое издание полного собрания сочинений кого-нибудь из русских реалистов. Вот так за годы затяжной библиофилии Капа собрала очень ценную библиотеку, которой гордилась и систематически перечитывала.
Любовь к книгам она передала и Славику. Мальчиком, а потом юношей он много и увлеченно читал. Мать была уверена, что Славик-гуманитарий до мозга костей, хотя в школе математику с физикой ниже четверки не ронял. А он возьми да поступи в технический ВУЗ на факультет автоматизации управления технологическими процессами. Инженер значит. Ну что ж, тоже не плохо, хорошая мужская профессия, рассудила Капа. Много книг Славик забрал с собой, женившись и переехав с молодой женой в отдельную, подаренную ее родителями квартиру. Читал ли сын в свободное время, или страсть к чтению у него с годами поутихла, Капа не знала.
Теперь, то, что еще оставалось от книг, занимало пол стены в гостиной. И когда поздно вечером Капа отправлялась на покой в спальню, Гаврик, не открывая диван-книжку, притулившись под теплым, розоватым светом торшера, до глубокой ночи перебирал тома с рельефными золочеными корешками, освежая в памяти творчество Достоевского, Бунина, Куприна, Чехова.
Мои дорогие читатели. Если понравилось прочитанное, дайте подалуйста обратную связь, Это может быть подписка, комментарий, или лайк. И тогда, окрыленная вашим вниманием, я буду творить продолжение. Заранее благодарю, ваша Гела Стоун.
Глава 7
Время шло, и жизнь - серая, обыденная, простая текла где-то рядом подобно реке, торжественно и неспешно неся свои воды сквозь человеческие надежды, тайные желания, тяготы, горести и разочарования...
Однажды рано утром, Капа, выйдя из квартиры увидела на лестничной площадке вповалку лежащих людей. Они все крепко спали, прикорнув друг к дружке. Словно перед этим долго и бесцельно брели, истоптав последнюю обувку, стерев ноги до крови, потеряв последнюю надежду и только чудом нашедшие теплый, но временный приют на заплеванном, кафельном полу в подъезде хрущевки.
Старуха прошла бы мимо, даже не повернув головы, но было нечто, заставившее ее остановиться, внимательно вглядываясь в измученные, чумазые, обветренные лица, которые даже во сне не покинуло выражение тревоги и бесконечной усталости.
Среди спящих было две женщины и трое мужчин. Той, что постарше было на вид пятьдесят с небольшим. Черными от грязи, ослабевшими от сна руками, она удерживала на коленях девочку лет четырех. Укрытый серой, пуховой шалью, ребенок, безмятежно спал. Светлая, детская головка, со съехавшим вбок синим бантиком откинулась назад, из приоткрытого рта доносился тихий мерный звук.
Рядом, раскинув ладонями вверх большие руки, спал пожилой мужчина. Седая, в редких проплешинах голова покоилась на плече женщины. Темное, в глубоких морщинах лицо несло печать скорби и какого-то неземного отчаяния. Рядом, в ногах мужчины лежал набитый под завязку брезентовый рюкзак, из узкого отверстия которого, уставившись на Капу веселым зеленым глазом, выглядывала кукольная голова.