Мужчина резко выпрямил голову, сорвав с себя шапку и прижав к себе сумку. На вид ему было лет сорок — сорок пять. Возможно меньше, но темные круги под воспаленными глазами, всклокоченные пепельные волосы, красное, обветренное на морозе лицо сильно старили его. Больше всего Капу поразили глаза. Серые с покрасневшими белками они были полны холодной, волчьей решимости, словно их хозяин прекрасно знал, на что может быть способен и такое досадное недоразумение, как любопытная старушенция были лишь поводом для решения каких-то сиюминутных проблем. Мужчина перевел взгляд на Капину авоську. Оттуда пузатилась банка со сметаной, творог, мясо в прозрачном пакете и дразнящие, прямоугольные очертания старого, потертого на сгибах Капиного кошелька, где лежала полученная на кануне пенсия. Кошелек, топорщился в кармане и мешал при ходьбе, поэтому, войдя в подъезд, она переложила его в авоську. Зрачки незнакомца расширились, и он произнес скороговоркой:
- Мать, у тебя есть что покушать? - голос также неприятно поразил Капу. Дребезжащий, надтреснутый, он гулко прозвучал в пустоте подъезда. Старуха медленно качала головой, но уже понимала, что вопрос незнакомца был скорее формальностью, ей просто предложили отдать авоську по — хорошему. Неожиданный поворот ситуации сковал Капу, пригвоздил к месту, а через мгновение она осознала, что бежать уже поздно. Выражение лица мужчины не изменилось. Он расслаблено, не спеша подтянул к себе левую ногу и упираясь спиной о стену, скользя по ней вверх, начал подниматься. Встал, выпрямился и спокойно двинулся к замершей на верхней ступеньке старухе.
Незнакомец смотрел почти ласково, приближаясь к Капе. В последний момент, когда она отвела руку с авоськой, в попытке защитить свое, он досадливо усмехнулся, пожал плечом и выбросив правую руку, вцепился в старушечью кисть, удерживающую сетку с продуктами. Секунд десять женщина сопротивлялась, вцепившись в поклажу:
- Не смей, не смей, не твое, - почти шепотом повторяла она.
Мужчина лишь осклабился в усмешке, обнажая кривоватые зубы. Ему быстро надоела эта возня, и он с силой толкнул Капу в грудь. Она, в попытке удержать равновесие, взмахнула руками и выпустила наконец авоську. От сильного толчка тело накренилось, и старуха должна была, опрокинувшись назад, покатиться по ступенькам. Но то, что произошло через долю секунды показалось полной неожиданностью как для грабителя, так и для жертвы.
Потом, уже после произошедшего, Капа пыталась восстановить в памяти хронологию событий и, собственно, сам момент, подвергший в шок и ее, и незнакомца. Она и сейчас затруднялась в точности описать все то, что пережила, пока, запрокидываясь назад во внезапно растянувшемся временном континууме, пыталась сохранить равновесие. Время перестало существовать, все вокруг замерло, будто окружающий мир поставили на паузу.
Капа четко видела перед собой лицо незнакомца, его довольную ухмылку и заинтересованный взгляд, направленный в авоську. Перед старухой в жуткой статичности предстал момент, когда мужчина, толкнув ее, полез в сетку и пальцы его остановились, замерев в паре сантиметров от кошелька. Еще секунда и грабитель достанет его, разглядывая и оценивая добычу, пока Капа, кувыркаясь по ступенькам вниз, ляжет этажом ниже. Она, выпучив глаза от удивления, ужаса, страха все ждала этот неотвратимый момент падения, когда собственное тело, больше не подчиняясь ей, отправится по роковой траектории туда где ждала если и не скорая смерть, то уж наверняка тяжелая инвалидность, нескончаемая боль и жадное ожидание конца.
Но странное дело, катастрофический миг явно тянул с наступлением, а незнакомец все стоял перед старухой с пальцами, замершими в непосредственной близости от кошелька. Вдруг Капа почувствовала, что собственное тело все еще находится в ее власти, тогда она ухватилась за перила, удерживая себя. Больше не было никакого крена и опасности падения, теперь она твердо, уверенно стояла на ногах.
Глубоко вздохнув, старуха закрыла глаза и прислушалась к тому, что происходило сейчас у нее в голове. И вдруг там, в глубине сознания она почувствовала медленное, неспешное пробуждение кого-то сильного и свирепого. Того, кто с некоторых пор незримо присутствовал в ней, и до селе ни коим образом не давал о себе знать. Но вот сейчас, в этот критический миг, сильный эмоциональный всплеск, разбудил его. В следующий момент старуха осознала, что этот второй окончательно пробудился, обретя равнозначное с ее, Капиной личностью существование, в миг став ее неотъемлемой частью, ее вторым Я. И теперь вся дальнейшая жизнь зависела от того, насколько хорошо она научится контролировать в себе проснувшегося хищника, усмирять его, подавляя силу и жестокость. Ведь только так она могла сохранить в себе человека, не погрузиться в мрачный, безумный хаос, в одночасье превратившись в чудовище. И тот внезапно покорился, принимая и признавая Капино главенство.