Метаморфозы, незаметно, исподволь перекраивающие старческий организм, она начала замечать, когда изменения стали выраженными, однако, видимыми пока только ей одной.
Все началось с общего самочувствия. День ото дня в теле появлялась все бОльшая легкость. Уходила старческая немощность, слабость, головокружение. Одним прекрасным утром вдруг исчезла боль в суставах и позвоночнике. Старушка, плохо понимая, что же все-таки с ней происходит, лишь тихо радовалась неожиданному повороту.
Не менее удивительные изменения претерпевала и психика. Прогрессирующая забывчивость, бессонница, склонность к апатии, тяжелым переживаниям, страх смерти — все это более не отравляло ежедневное существование женщины. Она просыпалась после здорового, глубокого сна, полная светлых мыслей и жизненной энергии. Будто в обозримом будущем ее ожидал не тет-а-тет с Творцом на предмет прегрешений, а жизнь вечная, полная веселых и увлекательных приключений.
Проснувшись как-то утром, старушка обнаружила, что не нуждается в очках. Разумеется, это случилось не за одну ночь, но вот однажды, одним конкретным утром, Капитолине Николаевне вдруг пришло осознание того, что очки ей не нужны. Она прекрасно видела и без них, что вблизи, что в дали. Более того, она достаточно четко видела и в темноте, не в абсолютной конечно, но теперь ей, как кошке, хватало минимального источника света.
А вскоре ей пришлось учиться контролировать себя в общественных местах. Началось все с небольшого конфуза. Капитолине Николаевне, как и всем живым, нужно было периодически питаться. Насколько полноценно и качественно — вопрос к правительству, пенсионному фонду, пищевым приоритетам, ассортименту продуктов в ближайшем супермаркете и много еще к кому и чему.
Речь не об этом, а о том, что старушке, как минимум, пару раз в неделю приходилось ходить за покупками. Дом старый, пятиэтажный, без лифта. Если несколько месяцев назад, спуск и последующий подъем на четвертый этаж хрущевки с авоськами был для нее экзаменом на физическую выносливость, то теперь она спускалась и поднималась по лестницам как девчонка, перепрыгивая через ступеньки. Именно за этими легкомысленными прыжками и застал ее двенадцатилетний соседский мальчик, который сам не раз помогал бабушке Капе поднимать пакеты с продуктами до квартиры.
Ребенок с удивлением уставился на лихо сбежавшую со ступенек и чуть не сбившую его, старушку. А она заметила его слишком поздно, поэтому лишь прошмыгнула мимо, едва глянув в округлившиеся глаза мальчика.
С тех пор, находясь на улице, в магазине, даже в подъезде, в общем, вне стен своей квартиры, пенсионерке приходилось вести неусыпный контроль за своими действиями, движениями, повадками. Шаркающая походка, сгорбленная спина, поникшие плечи, очки, создающие сходство с насекомыми, выражение лица смертельно уставшего от жизни человека — всю эту атрибутику старости пришлось вновь примерить на себя уже в качестве маскировки.
Глава 2
Дни шли за днями. Здоровье Капиталины Николаевны крепчало с каждым днем, что не могло не радовать старушку и огорчать родню, ожидающую освобождения позарез нужной жилплощади. Сын Славик звонил раз в неделю, угрюмо интересовался самочувствием матушки, получал жизнеутверждающий рассказ о том, что все у нее в полном порядке и обиженно вешал трубку. Старуха все прекрасно понимала, но на сына обиду не держала, ей с некоторых пор стало безразлично его потребительское отношение, равно, как и полное неучастие в ее жизни.
И действительно, Капитолину Николаевну все меньше волновали людские переживания, страсти, эмоции... Как-то все это сначала отодвинулось на задний план, а потом и вовсе исчезло из виду. Разумеется, она все еще жила в мире людей, подчиняясь законам социума, но скорее для вида, не проникая глубоко в суть происходящего вокруг нее. С некоторых пор старушку волновал вопрос другого порядка: а есть ли еще такие, как она? Если да, то как их обнаружить? А зачем это ей? Что это, извечная тяга к поиску себе подобных?
Примерно в тот же год произошли два значимых события, разделенные между собой парой месяцев. Как-то Капитолина Николаевна, купила в местном магазине грамм триста говяжьего фарша. Вывалив красно-розовую массу в миску, собралась по обыкновению нарубить лучку, добавить яйцо, посолить-поперчить, ну и налепить котлет на ужин. Но что-то задержало ее взгляд на волокнистом с белыми прожилками, напоминающим округлыми фрагментами дождевых червей, молотом мясе. Старушка поднесла фарш к носу и принюхалась. Мясо было свежим, издающим густой, своеобразный аромат. Капитолина Николаевна вдохнула еще раз, глубже, потом закрыла глаза и представила себе крупные фрагменты освежеванной говяжьей туши: лопатка, грудинка, бедро. Темно-красное, в белой, мозаичной паутинке жира, мясо, пахнет молоком и исторгает все еще таящееся в его недрах живое тепло. Открыв глаза и скидывая наваждение, старушка размяла пальцами небольшой шарик фарша и положила его в рот. Сначала она не почувствовала ничего, потом по мере того, как фарш растекался на языке, растворяясь в слюне, появились новые, странные и немного волнующие вкусовые ощущения.