Первое время они ехали шагом, не спеша – Драко давал своей спутнице возможность освоиться в седле и привыкнуть к ходу лошади. Но, стоило им выехать из городка на большую дорогу, как Малфой пустил своего жеребца быстрее – и лошадка Гермионы прибавила шаг вслед за ним.
Не то чтобы девушке было на что жаловаться – лошадь определенно была удобнее, чем гладкая спина фестрала, которого она даже не могла видеть, и уж тем более дракона, да и ровная поступь животного позволяла ей вдоволь вертеть головой по сторонам и любоваться окрестностями – и, что уж там скрывать, Малфоем. Чертов блондин держался в седле так свободно, как будто ездил верхом с детства и это было самым простым, самым естественным делом. Гермиона то и дело останавливала взгляд на его прямой спине, гордо поднятой голове, свободно держащих поводья руках – и не могла не признавать, что Малфой здесь, на этом коне, в этих высоких сапогах, старомодном костюме и мантии, свободно лежащей у него на плечах, во всем этом мире был удивительно органичным, как будто прожил здесь всю жизнь, как будто именно здесь и было его настоящее место. Для него этот мир с кучей нелепых правил и ограничений был понятен и ясен, в отличие от неё, и эта ясность как будто сбросила тяжесть с его плеч – никогда раньше Гермиона не видела его таким свободным и расслабленным. Впервые ей пришла в голову мысль о том, что то, что для неё было лишь глупыми рамками и веревками, вязавшими её по рукам и ногам, для кого-то другого могло быть картой, сводом указателей и подсказок, направляющих и помогающих, что и в самом деле проще не искать свой путь и свое место методом проб и ошибок, а просто знать его, видеть перед собой, словно прямую и широкую дорогу. Но каково было ему, когда внезапно этот путь оборвался, мостовая разрушилась прямо под ногами – и взамен не появилось никакой другой? Что было с ним? Он запутался? Потерялся? Нашел ли другую дорогу, или же до сих пор продолжает искать?..
Вопросы, десятки вопросов кружили в её голове – но Гермиона понимала, что не имеет права их задавать. Это было слишком личным, а она… Кто она для него? Они ведь даже не друзья. Когда все это закончится, и они добьются своей цели, он, наверное, женится на этой Астории, а она… что станет делать она сама? Раньше у Гермионы не было возможности задуматься об этом – как-то глупо тратить время на мечты, у которых нет шанса сбыться. Но однажды она уже вернулась с войны к жизни, в которой у неё, как оказалось, ничего не было. У Гарри теперь своя жизнь, он, кажется, наконец нашел свой смысл в Джинни, а Рон… В этот момент Гермиона как никогда ясно поняла, что, как бы ни сложились дальше обстоятельства – к Рону она больше не вернется. Эта страница была прочитана до конца и перевернута, больше не было ни обиды, ни горечи разочарования – только спокойное, отрешенное равнодушие.
Неспешное течение её мыслей было прервано остановкой в каком-то трактире на обед – и, неловко рухнув с лошади в подставленные крепкие руки Малфоя, Гермиона отметила для себя, что их прикосновения больше не были чем-то волнующим, от чего желудок переворачивался и возникало ощущение, будто падаешь в пустоту. Она пропустила тот момент, когда его руки перестали казаться опасными и чужими, сейчас они показались теплыми и надежными – и сердце укололо иглой разочарования от того, как быстро они разжались и выпустили её на свободу.
-Ты как вообще? - спросил Драко, внимательно следя за тем, как девушка неуклюже шагает по широкому двору таверны, пытаясь незаметно размять затекшие ноги.
-Нормально, - привычно отозвалась Гермиона, не желая признавать свою слабость, но потом что-то подтолкнуло её, и слова сами вырвались из её рта: - На самом деле у меня ужасно болят ноги, и я не уверена, смогу ли я еще когда-нибудь сидеть.
-Не могу тебя утешить – завтра будет еще хуже, - усмехнулся Малфой. - Когда я только начинал кататься на лошади, у меня болели даже те мышцы, о существовании которых я и не подозревал.
-Ну спасибо, - буркнула девушка, но улыбка все равно тронула её губы.
Задерживаться они не стали и, наскоро пообедав, снова пустились в путь. Малфой то и дело хмурился, поглядывая то на клонившееся к горизонту солнце, то на дорогу: добраться до места до наступления темноты они явно не успевали, а ехать ночью было все же небезопасно, да и лошади уже порядком устали.
Лес обступал их все гуще по обе стороны от дороги, так и норовя сомкнуться над головами незадачливых путников, которые не подумали побеспокоиться о ночлеге заранее, и вскоре стало совершенно ясно, что выбраться из него до ночи они не успеют.
-Я думаю, нам стоит сделать привал, - предложил Малфой, придерживая своего коня и давая возможность Гермионе с ним поравняться. - Лошади устали, да и мы тоже. С рассветом выдвинемся дальше, осталось миль двадцать – к утру будем на месте.
Девушка только кивнула – сил на большее уже не было. У неё болела каждая косточка, поясница просто разламывалась пополам, а еще очень хотелось есть и пить – но она сама не подумала о провизии в дорогу, так что теперь оставалось только молча терпеть. В конце концов, не в первый раз.
Малфою хватило одного взгляда на её бледное, измученное усталостью и покрытое дорожной пылью лицо, чтобы понять, что нужно было сделать это раньше. Он не привык беспокоиться о ком-то, кроме себя, а Грейнджер была слишком горда, чтобы показать слабину хоть в чем-то – и вот, пожалуйста, она была почти полумертвой от усталости, а он и не заметил.
Еще какое-то время ушло на то, чтобы отыскать подходящую поляну среди деревьев, неподалеку от которой журчал ручей. Девушка тяжелым мешком упала ему в руки, и, поняв, что она не в состоянии даже держаться на ногах, Малфой подвел её к ближайшему дереву и устроил поудобнее, насколько это вообще было возможно, укрыв собственной мантией. Полусонными глазами Гермиона следила за тем, как парень разжигает костер, как уводит куда-то лошадей, достает что-то из седельного мешка – но сил не осталось даже на то, чтобы задавать вопросы. Кажется, в какой-то момент её все-таки сморила дремота, потому что она не поняла, откуда вдруг перед ней возник Малфой, протягивающий ей тарелку с едой и кружку, от которой поднимался густой, ароматный пар.
-Что это?.. - нахмурилась Гермиона, пытаясь собраться с силами и протянуть руку, чтобы принять от него хотя бы кружку.
-Еда и чай, - терпеливо пояснил Драко. - Ты с обеда ничего не ела, давай.
-Но откуда?.. - подняла она на него недоумевающий взгляд.
-Из “Красного льва”. Я попросил хозяина таверны собрать нам еды в дорогу, пока седлали лошадей. Ну? - требовательно сказал он, слегка приподняв кружку.
-Малфой, я не могу, - наконец призналась Гермиона. - Руки как будто не слушаются. Спасибо тебе, но я, наверное, сначала немножко отдохну, ладно?
-Понятно, - усмехнулся он, после чего поставил посуду на землю и уселся напротив нее, прямо на траву, а потом подцепил с тарелки ломоть хлеба, кусок холодного мяса и сыр, соорудил из этого бутерброд и поднес почти вплотную к её губам. - Кусай.
Гермиона недоверчиво заглянула ему в лицо, но Малфой был абсолютно серьезен – только серые глаза искрились каким-то особенным блеском. Она нерешительно впилась зубами в оказавшийся необычайно вкусным бутерброд, и только успела прожевать, как Драко поднес к её рту кружку с чаем – предварительно коснувшись его собственными губами и убедившись, что он не слишком горячий. Это было странно – есть и пить с чужих рук, как будто она не имела собственных, и в то же время с каждым кусочком внутри разливалось блаженное тепло, никак не связанное ни с температурой напитка, ни с удовольствием от еды. Примерно в середине процесса Гермиона поняла, что продолжить могла бы и сама, но, снова заглянув в насмешливо-ласковые глаза Малфоя, почему-то решила умолчать об этом. Каждый укус оказывался все ближе и ближе к его пальцам, и сердце стучало все быстрее, разгоняя кровь по телу и бросая его в жар, когда она представляла то, каким будет последний из них. Этот момент настал, и они на мгновение замерли, глядя друг на друга: он – выжидательно, а она – испуганно. Наконец она подняла руку и вынула этот чертов кусочек из его пальцев, почти прошептав едва слышное “Спасибо”.