Что-то позабавило его – Гермиона поняла это по слегка дернувшемуся вверх левому уголку губ, и обернулась в ту сторону, куда он смотрел. Внутри все похолодело: там, возле дальнего камина, двое недотеп пытались вытащить из камина ящик, накрытый тканью. Тот самый ящик с чертовой тварью, которая через несколько минут едва его не убьет.
Все мышцы напряглись, будто готовясь к прыжку. Гермиона на всякий случай сжала покрепче торчащую из кармана волшебную палочку, снова и снова твердя себе, что вмешиваться нельзя ни в коем случае. Даже если позабыть о правилах – то как она проскользнет незамеченной в Отдел Тайн, если за всем вокруг внимательно следят два соглядатая?.. Нет, нужно выждать, пока она сама не унесет их отсюда, и вот тогда, под прикрытием всеобщего замешательства и паники, бежать к лифтам и спуститься вниз. Ничего не делать. Не предпринимать. Не пытаться помочь. Спасти…
Однако клетка уже стояла возле стойки, волшебники вели известный ей разговор с привет-ведьмой – и ничего не происходило. События вплотную приблизились к критической точке, перевалили за неё – и по-прежнему ничего.
И тут перед глазами Гермионы возникла, как наяву, давно забытая сцена на берегу Черного озера: Гарри и Сириус падают под ударами дементоров, а второй Гарри вместе с ней стоит на другом берегу и ждет… ждет того, что не произошло бы, если бы он сам не…
Дрожащей рукой Гермиона вытащила палочку, направила её на клетку и прошептала заклинание. Ткань шевельнулась, еле слышно скрипнула задвижка.
Она прикрыла глаза, из которых покатились тихие слезы. В голове пульсом стучало: “Прости меня… Прости… “.
Она не могла смотреть, как то, что выпустила из клетки она сама, набросится на Драко. Не могла не думать о том, что сама, своими руками почти убила его – и не имеет значения, что потом сама же и спасла. В этот момент в ней поднялась такая мощная, сносящая все преграды на своем пути, волна желания защитить его, загородить собой – от опасности, от смерти, от боли, что Гермиона испугалась самой себя и силе этого чувства, возникшего будто из ниоткуда. И нет, это не имело ничего общего с тем, что она переживала, когда на Гарри напала Нагайна, или Рона едва не задело проклятие во время битвы за Хогвартс. Это было чем-то отличным, чем-то другим – как будто не его, а её собственную кожу и мышцы раздирали сейчас длинные изогнутые когти, как будто ей наносили все эти раны, в её шею впивались длинные, ядовитые зубы…
Наконец все закончилось. Гермиона – не она, но другая Гермиона – бросила в тварь Инкарцеро, и волшебные веревки крепко скрутили её гибкое, чешуйчатое тело, вынудив наконец-то оторваться от своей истерзанной жертвы. Но не прошло и секунды с того момента, как вздох облегчения сорвался с губ тех, кто еще не разбежался в панике, как тело Малфоя замерцало и растворилось в воздухе, как будто его никогда не было – если бы не следы крови, оставшиеся на полу в том месте, где все произошло.
Медлить было нельзя. Под удивленные возгласы и крики, усиливавшиеся за её спиной с каждой минутой, Гермиона добежала до лифтов, запрыгнула в один из них, абсолютно пустой, и нажала на самую нижнюю кнопку.
“Отдел тайн”, - произнес мелодичный женский голос, и золотые решетки, ни капли не изменившиеся за полтора века, гостеприимно раздвинулись перед ней.
Девушка шагнула вперед и оказалась в длинном темном коридоре, освещенном лишь колеблющимся огнем факелов, с одинаковыми простыми черными дверями по обеим сторонам. Куда теперь?.. Где же искать Томаса Мерритта в этих лабиринтах, в которых сама она до сих пор путалась, несмотря на почти год работы?..
Снова раздался шум лифта, показавшийся оглушительным в тишине – и из вновь прибывшей кабины выскочил довольно молодой, лет тридцати, волшебник. Гермиона прижалась к стене, чтобы ненароком не столкнуться – но он, не замечая ничего вокруг, промчался мимо неё и, распахнув одну из дверей слева, скрылся за ней. Гермиона, стараясь ступать потише, последовала за ним – и, как оказалось, не зря. За дверью оказался еще один коридор, пройдя через который, она услышала голоса, доносящиеся из-за неплотно закрытой двери:
-Пошли скорее, пока эта тварь не очухалась! - быстро и возбужденно говорил голос, видимо, принадлежавший тому самому волшебнику, что чуть не снес её с ног.
-Я вообще не понимаю, при чем здесь мы, - ответил ему другой, недовольный и ворчливый. - Животными и магическими существами занимается Департамент по контролю популяций, вот пусть они и берут…
-Да ты не слушал что ли?! - раздраженно перебил его первый. - Говорю тебе, парень, на которого она напала, просто растворился в воздухе! Неизвестная тварь, яд которой потенциально способен перемещать в пространстве!
-Или растворять трупы, - мрачно заметил его собеседник, явно не разделяя восторга товарища.
-Том, ты просто невозможен! - фыркнул волшебник. - Если бы труп растворился, что-то бы осталось! А так ничего, свидетели говорят, он просто истаял в воздухе! Представь, какие возможности!..
-Что же, очень хорошо представляю: пока ты будешь пытаться её изучить, эта тварь и тебя тяпнет – и дело с концом. Не зря же она напала, видать, плотоядная, может, человечиной питается. Лучше бы отдать в популяции, у них опыт…
-Питается она пока в основном печеньем, - фыркнул первый. - По крайней мере, те недотепы, что её поймали, говорят, что ничего другого она жрать не стала, а на печенье аж бросается. Так что давай, они её обратно в клетку-то пока запихнули, но кто знает, надолго ли. Надо забрать поскорее.
-Ладно, сейчас, - наконец недовольно протянул тот, кого звали Томом.
Раздалось шуршание бумаги и скрип задвигаемых ящиков. Гермиона стояла, боясь дышать: Том – значит, Томас! Томас Мерритт, который и был ей нужен. И что теперь?.. Не может же она сейчас вот так просто зайти к нему, в своих джинсах и кедах…
Однако вопрос отпал сам собой, когда двое волшебников быстрыми шагами прошли мимо неё и скрылись из вида, даже не подумав запереть за собой дверь.
Стараясь действовать как можно тише на случай, если в кабинете остался кто-то еще, Гермиона осторожно открыла дверь пошире. Помещение оказалось не очень большим, да и меблировано было не то чтобы роскошно: письменный стол с ящиками, стол, два больших картотечных стеллажа у стены, да еще один большой шкаф, уставленный разнообразными диковинными штуками, среди которых Гермиона смогла узнать разве что омут памяти – точь-в-точь такой, каким пользовался Снейп – а может, и он самый.
На всякий случай гриффиндорка выдвинула один за другим ящики стола – и уже во втором нашла то, что искала. Книга регистрации пророчеств! А значит, этот Том и был тем самым Томасом, что вносил в неё записи.
Осторожно она вынула из сумки хрустальный фиал с запечатанным в нем воспоминанием о пророчестве – его подготовил Снейп, убрав все лишнее и оставив только девичью фигурку Кассандры. Разместив фиал точно по центру стола, Гермиона обозрела дело рук своих, но потом нахмурилась. Больше сорока лет прошло – узнает ли Мерритт в этой девочке в легком платьице знаменитую пророчицу?.. Взяв со стола чистый лист пергамента и перо, она быстро написала “Пророчество Кассандры Трелони, сентябрь 1809 года”, подсунула записку под фиал – и на этот раз, подумав, решила, что все сделала верно. Пора было убираться отсюда.
Таймер обратного выброса должен был сработать только через час, так что она вполне могла бы покинуть Министерство и перенестись в какой-нибудь безлюдный переулок. Но тут из коридора послышались голоса: волшебники возвращались, и, судя по звукам, волокли за собой проклятый ящик с тварью.
Другого выхода отсюда Гермиона не знала, а потому ей не оставалось ничего другого, как прошептать формулу экстренного выброса – и спустя один взмах ресниц она уже снова стояла в комнате Малфоя, будто никуда и не уходила.