— А чем рискуем? Деньги общественные у нас имеются! — рассудил Ломник. — Да и для панов Альяш что-то значит — золотой орден от самого Мостицкого получил! Будут считаться!
После недолгих дебатов апостолы остановились на годовом окладе уездного начальника, на глазок определили его в двенадцать тысяч злотых. На всякий случай округлили его до двадцати тысяч. Ответственную миссию возложили на осторожного дипломата и бывалого человека — Давидюка.
Утром главный Альяшев апостол запряг буланчика. Убитая горем Тэкля вынесла ту самую конскую торбу и завернутые в суровый холст деньги. Апостол Александр холстину вернул, толстую пачку купюр сунул в торбу, вскочил на повозку и тронул с подворья. Тэкля вспомнила про узелок с едой и бросилась в халупу, от растерянности забыв попросить возницу, чтобы он придержал буланчика.
Когда она выбежала с передачей, Давидюк был еще недалеко — рыжая корова с поломанным рогом трусила перед ним, не догадываясь сойти с дороги. Из-за заборов настороженно выглядывали грибовщинцы, и Тэкля не отважилась окликнуть апостола. Она уже догоняла повозку, но раздосадованный Давидюк, хлестнув коня, объехал безрогую скотину, пустил буланчика галопом, и Тэкля, тихо заплакав, поплелась домой.
НА ПРИЕМЕ У КАРДИНАЛА
Получая от епископов и ксендзов подробную информацию о том, какие страсти разгорелись по белорусским селам, кардинал и примас Польши, ксендз, доктор Август Хленд понял, что сам всевышний дает ему возможность нанести решающий удар по ненавистному православию. Уездному и воеводскому начальникам кардинал строго-настрого приказал не спускать глаз с общины и держать его в курсе всех грибовщинских событий.
Выезжая по сигналу из гмины в Грибовщину, сокольские следователи старосту в известность почему-то не поставили. Узнав, что за узник сидит в его тюрьме, уездный начальник перепугался не на шутку и помчался в Белосток. С воеводой Генриком Асташевским они дозвонились до Варшавы. Кардинал потребовал немедленно приехать к нему.
— Настало время уничтожить этого грибовщинского Иисуса Христа, героя дураков, ваша экселенция! — уверенно начал излагать свою точку зрения пан воевода. — Опасный черт! Без солдат, без призыва к битвам и забастовкам он разворошил мне целое воеводство! Да и соседние, я думаю, от него не в восторге… Сейчас мы ликвидируем его через суд! Тем более что против факта убийства он в свою защиту ничего выставить не сможет!
Облаченный в пурпурную мантию примас Польши, внимательно выслушав воеводу, удивился:
— Панове, этот мужик с таким характером? Неслыханно! Это именно то, что нам нужно. Не будем спешить, пане воевода!
И поразил собеседников неожиданным выводом:
— Не надо быть, мои дорогие, излишне строгими к людям. И у самих экономки есть! Да и вина этого мужика не столь уж велика: с таким же успехом его мог бы прикончить соперник, не правда ли? Судьба улыбнулась старику, всевышний не лишил его и в семьдесят лет удачи! Вокруг толкования священных книг русины всегда разжигали фанатизм. Еще и не такой! — стал вспоминать кардинал исторические параллели. — При их царе Алексее Михайловиче около двадцати тысяч кликуш сожгли себя только в одном Пошехонском уезде! Костел поступает очень мудро, что не позволяет толковать священное писание своим мирянам! Вот вам наглядный пример: стали мужики толковать Библию сами — и появилась секта! Да еще какая крепкая, кто бы мог подумать?! Панове, вы сами видите, какое опустошение он нанес православной церкви, как на фоне этого русинского сумасшествия выглядят наши костелы на Кресах Всходних!
— Совершенно верно, ваша экселенция! — почтительно поддакнул посрамленный воевода. — Да и в грибовщинском бедламе столько нашего. Церковь пророка больше похожа на костел, на первом месте у них икона Ченстоховской божьей матери!
— Я все это знаю! Вы не имеете права, Панове, забывать о том, что Ватикан объявил земли ваши территорией миссионеров. Нам нужно окончательно разделаться с православием и приблизиться к границам Советского Союза! Этот колосс на глиняных ногах вот-вот начнет рассыпаться. Грузины, татары, башкиры, украинцы давно ждут момента выступления! Это выльется в небывалую резню!.. Тогда ваше воеводство станет для католических миссионеров базой для похода на восток. Не забывайте, Панове, великого католика Стефана Батория и того, что главный наш девиз останется прежним — крест и меч!.. Столь благоприятной обстановки столица апостольская не имела на Кресах Всходних лет триста!
Староста и воевода склонили головы в знак согласия.