Странная эта дуэль: с одной стороны весь мир с циклотронами, а с другой — Валечка с несколькими формулами древней народной магии, которым ее обучила покойная мать. И дуэль эту выигрывает Валечка.
В чем же дело?.. В случае с Валечкой как на ладони видать нашу беспомощность там, где встречаемся с нешаблонными и полными тайн вопросами. Ибо если будем искренними, то признаем, что мир не может противопоставить знахарке ничего, кроме банальной иронии и оскорблений. Сходите к пациентам Валечки и убедитесь, что посещение ее людям что-то дало. Внушение? Действие мифа знахарки? Обыкновенная случайность? Или, возможно, телепатическое воздействие организма на организм?
Никто этого не проверил. Ибо никто всерьез не станет вести исследований «результативности» лечения неграмотной бабки из Орли. Если бы кто даже и вздумал, закон и закоренелая традиция этому помешают. Таким образом мир должен проиграть дуэль со знахаркой из Орли — ничего не поделаешь.
Полным странных противоречий, редкостным чудаком был дядька Климович. Невозможно понять, зачем он так глупо назначил день «икс», (о чем пойдет речь впереди).
Весь трагикомизм этого человека заключается, по-видимому, в том, что он сам уверовал в свое «новое учение», ибо по уровню мышления не возвышался над его сторонниками, — все идолы, как известно, стоят своих приверженцев.
Этот мужик в герои вылез случайно. Явление такое во всем мире довольно распространено, о чем свидетельствует история многих стран и народов всех времен. И только приходится удивляться небогатому выбору средств, которыми пользуются всевозможные пророки, и шаблонной повторяемости их карьеры.
Как бы то ни было, а мужик Климович, пройдя через свою, хоть и в миниатюре, «ночь длинных ножей», через период становления и укрепления организации, через фазу строительства которым ослепил и зажег темных крестьян, незаметно создал свою систему, свою религию и культ, свое поле определенного нравственного напряжения. Поднятый возбужденными массами на вершину, полный болезненной веры в свою миссию на земле, дядька Альяш не мог остановиться на полпути и приступил к поиску средств спасения человечества, дабы увековечить свое имя.
По рассказам нашей тетки Химки авантюра эта пришла в сумасбродную голову старика летом, и к этой идее, в сущности, его толкнули другие.
ВОСКРЕСНЫМ ДНЕМ ПОД СИРЕНЬЮ
По-разному протекал тот обычный воскресный полдень для богомольцев и для грешных грибовских мирян — как бы в двух фазах. Безжалостно пекло солнце. В липах щебетали птицы. Вдоль улицы стремительно проносились ласточки с раскрытыми клювами. Куры купались в горячем песке. Собаки под заборами лениво выбирали из шерсти блох и время от времени клацали зубами на осточертелых мух. Бродили поросята, важно расхаживали петухи, и малыши с цыпками на босых ногах, накинув друг другу на шею веревки, бегали голося:
— Но-о, кося-а!..
Под сиренью на валунах гутарили бабы. Их мужья с бутылками керосина, селедками, коробком спичек или кусочком мыла должны были вскоре вернуться пьяненькими из Кринок, Берестовицы или Городка. Пока они не сменили на этих валунах баб, которые отправятся собирать ужин, все еще по-праздничному настроенные женщины с удовольствием вбирали всеми клеточками здорового крестьянского тела и души красоту летнего дня и неторопливо по косточкам перебирали свое житье-бытье.
— Гляжу я на нашу сирень, бабы, и вспоминаю, — начала Чернецкая. — Когда жила еще у мамы в Плянтах, пошли мы однажды с Гелей Матрунишиной на праздник в Кринки, — церкви нашей еще не было, только стены желтели на взгорке. Подходим вот к этой сирени, а она так файно пахнет! Ну и решили мы ее наломать. Только начали, Фелюсь Станкевич — он пахал как раз — увидел нас и к нам бегом! Убегать стыдно, а голову за пазуху не спрячешь. Говорю: «Ничего не сделаешь, Геля, уж давай стоять, будь что будет!» А он подлетает и орет: «Твое счастье, что знакомая, а то и в суд подал бы! Или зубы понесла бы в горсти!» А недавно заходит к моему Ивану закурить, не вытерпела я, сказала: «Фелек, чтоб ты сдох, из-за одной лапки сирени так разоряться?! Хочешь, я тебе целое беремя наломаю!»
— Ой, бабоньки, он и теперь такой же дурень! — поддержала соседка. — Недаром Климович его в сторожах держит. Спуску не дает ни брату, ни свату. А сам что ухватит, не поделится ни с кем!