— Спасите их! — кричала одна. — Они же плавать не умеют! Езус-Мария, что будет?
Ветер обдавал людей солеными брызгами. Никто и не думал лезть в шальную круговерть, а до спасателей было далеко.
Румболь был отличным спортсменом. Он сбросил одежду, размашистыми саженками пересек пенистые гребни бешеных волн и добрался до перевернутого суденышка. Тонущие стали тянуть спасателя на дно. Генерал оглушил обоих ударами кулака и потянул, как котят, к берегу. Курортники встретили его на берегу дружными аплодисментами.
Один спасенный очнулся, пробормотал благодарность, второй же был без сознания. Тяжело дыша, Румболь уложил его на песок перед дамами, приказал:
— Откачивайте этого дурня!
— Пане генерале, вы забываетесь! — обиделась дама помоложе. — Перед вами мой муж, министр Пшибышевский!
Только теперь генерал понял, что имеет дело с женой и дочерью президента. Это не смутило его.
— Берите, пани, своего идиота, который, не умея плавать в шторм лезет в море, и спасайте его! У меня ноги сводит от холода!
Так Румболь не дождался благодарности. Он был уверен, что президент выскажет ее сегодня на перроне: ведь тут не было ни его жены, ни дочери. Не сомневались в этом и офицеры, хотя и недоумевали, почему их генерала не пригласили в магистрат, где присутствовал даже комендант гарнизона.
— Женщины могут рассорить кого угодно! — льстил начальству франтоватый полковник Квятковский, пребывая в отличном расположении духа. — Вчера в Варшаве виделся с генералом Яхонтом. Его солдаты охраняют квартиру президента. Один рядовой вздумал вести дневник. Генерал поинтересовался записями этой деревенщины и прочитал:
«Сегодня в гороховом супе выловил две порции мяса. Стоял на посту у Бельведера. Дочери президента пригласили олимпийскую чемпионку Валясевичувну тренировать их в беге. Носились по парку. Ну, сиськи же и тряслись!..»
Грянул взрыв хохота, дружного, сытого хохота довольных собой и здоровых мужчин.
В это время до вокзала донеслись восторженные крики:
— Hex жие!..
— Пану президенту ви-ват!
— Гура-а!
Наконец черное ландо вкатилось на привокзальную площадь. Уланы развернули коней и стали сдерживать бушующую толпу.
Гарнизонный оркестр грянул туш.
Энтузиазм молодежи передался и президенту. Его глаза уже блестели, по щекам разлился старческий румянец. В сопровождении старосты и мэра, приняв цветы от детей, он стал обходить дам, находя для каждой приветливое слово. Пожал руку генералу Бербецкому. Осведомился у полковника Квятковского, не слишком ли переживает панна Ванда недавний конфуз, и попросил передать дочери, что он всегда будет ее помнить. Затем, не взглянув на Румболя, зашагал в салон.
Генерал еще не знал, что в Варшаве уже лежал подписанный маршалом приказ о его отставке. (И поделом! Пусть зарубит себе на носу: зятья президента не тонут, кулаком по башке бить их нельзя, тем более обзывать дурнями!)
Как только высокий гость исчез в тамбуре правительственного салон-вагона, к поезду подкатила стальная громада французского паровоза с бело-красными флажками, скрещенными перед котлом. В вагоны начали впускать немногочисленных пассажиров — курьерские ходили полупустыми.
Вошли в вагон и «тэбэшовцы» из Гродно и Страшева.
— Дежурный по станции попался знакомый! — шепнул им на прощание Шидловский. — Он позвонил в Вильно, вас встретят там!
МНЕНИЕ МАЙСАКА О ПРЕЗИДЕНТАХ
Грибовщинцы возвращались по тому же Индурскому шоссе домой. То, что их не пустили на перрон, ни Майсака, ни Химку не волновало: они знали свое место и очень бы удивились, случись иначе.
Химка везла Лизе подарок из города — два стакана семечек, пару булок и бутылку лимонада. Она чувствовала себя так, будто, удачно продав борова на ярмарке, с мужем возвращалась домой.
— Слушай, Петрук, — осторожно поинтересовалась она, — а президент — это будто царь, правда?
— Да. Царей поскидывали и спохватились, что без головы ни черта не выходит, вот и придумали себе такую замену.
— А почему ты спрашиваешь об этом? — через некоторое время спросил возница.
Тетка испугалась:
— Ах, бо-оже, ты не подумай чего-нибудь плохого! Сама знаю, что всякая власть от бога и грешно сомневаться в ней! Но спрашиваю так просто — интересно… Будто вот с самим государем повстречалась! Скажи родному брату — не поверит!