— Файно-то как будет!! — ликовали бабки.
После пророка слово взял «министр пропаганды» и придворный теолог грибовщинской общины Александр Давидюк. Он подвел теоретический фундамент под высказывания пророка:
— Для чего нам нужна вера? Для очищения, истинно вам говорю! Чтобы очиститься, народы Средней Азии приносят в жертву агнца, индусы совершают омовение в Ганге, племена дикарей в Африке разжигают костры и проходят через огонь, поляки спешат в Ченстохов… А я ради этого бросил хозяйство в Камене и пришел в Грибовщину! Долгое время на душе у меня было легко и светло, будто я снова на свет народился или сходил в Иерусалим! А как посадили нам на шею монахов, как прижали отца Илью, так у меня и руки опустились! Скажу вам, братья и сестры, будто на исповеди, — даже к выпивке потянуло! Начал я ругаться да лениться. И ничего не мог с собой сделать, ибо вселился в меня нечистый, накопилась во мне погань! А почему? Потому, что не хватало мне власти пророческой, какую застал я здесь в первые дни!
— И нам не хватало! — пораженные ученостью оратора, закричали богомолки.
— Тут запьешь, если не дают верить в кого хочешь!
Давидюк задумался, глядя поверх голов куда-то вдаль, будто видел одному ему открывшуюся заветную цель, а потом заговорил спокойнее:
— Правильно сделал отец Илья, наш пророк, что прогнал монахов! Как ветшает старый дом, так и вера наша за две тысячи лет устарела, требует обновления. Змеи завелись в церквах, всю кровь из нее выпили! Вместо колоколов медных обручи колесные висят или куски рельсов! Вместо дорогих икон драные хоругви дырками светят! Разве духовенству церковь мать?!
Давидюк обвел всех взглядом:
— Пастыри наши брюхо себе нагуливают, стадо божие распустили. А кому церковь не мать, тому и бог не отец, истинно вам говорю! И послал нам господь через отца Иоанна кронштадского пророка Альяша, чтобы обновить святую веру, которой поклонялись деды наши и прадеды, когда еще не было ни попов, ни архиереев, ни панов, ни монахов, а жили только честные пахари да скотоводы, — обновить, отремонтировать и вернуть ее людям свежей и сильной!
У оратора стала набухать жила на шее. Он гремел:
— Первосвященники не верили в пришествие Христа и были покараны еще в древнем Риме. Другие священники с архиереем Антонием плясали под дудку Пилсудского, помогали панам закрывать святые храмы, искоренять православие, пытались заставить нас говорить по-польски, не верили в призвание Ильи всевышней силой, потому господь сурово карает и их — отнимает послушание у паствы! Наш отец всемогущий и мудрый, помазанник божий Илья, призывает третьих священников — они все будут из простого народа, как и сам пророк, как и все мы! Братья и сестры, веселитесь и радуйтесь такому событию, наша вера воскресает! — торжественно воскликнул Давидюк. — Очищение сошло на нас с неба! Поздравьте же друг друга с праздником, и возликуем!
Толпу охватил восторг.
— Свершилось!
— Окурим ладаном церковь, чтобы и духу поповского в ней не осталось.
В хмельном возбуждении, плача от счастья, богомольцы бросились обнимать друг друга. Слышалось звонкое чмоканье и ликующие возгласы:
— Поздравляю тебя, сестрица!
— И я тебя, брат!
— Благодарим тебя, пресвятая богородица, что ниспослала на нас силу и благодать духа твоего! — зачастила скороговоркой Руселиха. — Спасибо тебе, мать наша и заступница, пречистая дева Мария! Христос воскресе!
— Не греши, Христина, не пасха же ведь…
— И воскресе!.. Не сын божий — правда наша воскресла! — поддержала свою дочь старая Марыся.
АЛЬЯШ, ШКОЛА И ПЕРВАЯ НАГРАДА
Популярность пророка росла как на дрожжах. Каждый его шаг, каждое слово благодаря хорошо налаженному беспроволочному телеграфу, какой являлась настроенная на одну волну, однородная масса, многоголосым эхом отзывалась в сердцах неграмотных, забитых крестьян.
Поступок Альяша потряс богомольцев, а его призыв — церковь без попов — произвел переворот в их сознании.
Сельские учителя засыпали жалобами правительственные учреждения, редакции газет: многие «ильинцы» забрали из школ детей, чтобы отправиться с ними в Грибово; создавались детские хоры, которые разучивали гимны в честь Альяша: