Тэкля попыталась перевести разговор на другое:
— А зачем вы, отец Николай, столько пьете?
— Ты считаешь, грех? — Регис прикрыл локтем татуировку на левой руке. — Глупенькая, сам Христос пил!
— Вы скажете!
Регис вытащил из-за пазухи распятье, потряс его на большой и пухлой ладони.
— Это Иоанн Креститель был непьющим, а этот еще как пил! Даже других подпаивал!..
— Будто это правда!
— Не веришь? В Кане Галилейской, где он пировал, нечего стало подливать в бокалы, так твой Христос, за которого ты так заступаешься, превратил в вино обычную воду — пейте себе на здоровье! Об этом в каждом евангелии написано!
— Так то ж вино, а вы — водку!
— Там рожь не росла, глупенькая, поэтому люди тамошние не знали водки. Попробовали бы — и они стали бы пить! Водка же лучше! Что такое виноградное винцо для молодого мужчины? Скажу тебе по секрету, он бы и спирт полюбил! «Входящее в уста не оскверняет!»
В наступившей паузе послышался гнусавый голос поэта. Все так же отбивая ногой под столом такт, Павел Бельский читал:
— «Он ве-рой и прав-дою мир про-све-тит, по-знай-те те-перь и е-го всю семь-ю!» Хорошо, ей-богу!.. Считай, один куплет готов! Где же у меня чистая бумага?
— «Познайте теперь и его всю семью…» Это он про тебя, Феклуша! — подмигнул Регис.
— Зачем вам еще и божьего человека трогать, отец Николай? — Тэкля с суеверным почтением посмотрела на поэта. — У отца Павла как раз молитва льется по внушению духа святого! Он вещает волю господню, его живое слово!
— Ха-ха-ха-ха!.. Чудачка ты, ей-богу!.. Всему у тебя найдется объяснение, ко всему ты благоволишь. Мне бы такую жену!.. — Заметив, как поднимается у Тэкли, медленно протиравшей раму, край юбки, дьякон воскликнул: — И на ноге родинка, гм!.. Сколько их у тебя?! Не понимаю, чего ты к этому сморчку прилипла, что ты в нем увидела?
Тэкля пошла в коридор менять воду, Регис подался за ней.
— Твоему Альяшу давно уже конец пришел, выдохся! — продолжал дьячок тише, когда они остались вдвоем. — Ну, построит еще какую-нибудь хламиду, вбухав гроши, продаст Пине несколько тысяч метров полотна, несколько тысяч кур да гусей — и все! Больше этот дед ничего не добьется, поверь! Даже поклонницы его теперь ко мне липнут, сама ведь знаешь, кто к нему ходит, — только беззубые старухи да, Пилипиха с Христиной по-прежнему вьются вокруг него. Что им еще остается? Тут каждая отхватила себе молодого апостола, одна ты, чертовски привлекательная, мешкаешь!..
Будто исследуя ее формы, он сверху донизу провел по ее телу руками.
— Отец Николай, не на-адо… — растерялась Тэкля.
— Не мучь себя без любви, милая Феклуша! — ворковал он уже у ее уха. — Разве можно без этого? Без света любви мы силу тратим, все это от бога, преступление, не подчиниться ему!.. Я так тоскую иногда по тебе, голубка, истерзаю себя, и ничего меня не радует!.. Дай мне силы, полюби-и!..
Тэкля вдруг резко отвела его руки, будто сбросила с лица маску.
— Мне завидовать, что жеребцов нахватали?! Жизню свою растрачивают на них?! — Опалив Региса потемневшим взглядом, Тэкля кивнула головой на стену, из-за которой доносился гомон: — Нагляделась я на них за свой век, сыта по горло! Все родинки пересчитали у меня! Хватит! Сами каждый день в ванне мылись, духами прыскались, а я…
Регис смутился, отступил растерянно. Тэкля со злостью махнула мокрой тряпкой возле самого его носа.
— Что я увидела в нем?! Он старый и чудак, это верно! Зато у него бог есть, а у вас у всех за душой ничего нет!
Регис изумился:
— Како-ой бог? О че-ем ты?!
Но молодая женщина уже взяла себя в руки и устыдилась своего поступка. Они вернулись в комнату, и Тэкля сразу озабоченно обвела глазами стены, всплеснула руками:
— Чтоб тебя, и там паутина!..
Дольше, чем нужно, смахивая паутину в углу, Тэкля уже миролюбиво сказала, не оглядываясь:
— Еще встретите свою, отец Николай, поверьте мне! Да за вас любая пойдет!
Регис растерянно посмотрел на нее.
— Хороших людей любят только хорошие, а где теперь таких взять? Впрочем, спасибо, что утешила…
Тэкля упорно избегала его взгляда.
— Однако ты с характером! Не ожида-ал я от тебя такого, поверь!..
— Да ведь и вы, отец Николай, иногда скажете такое, что и слушать не хочется! — не то оправдывалась, не то упрекала Тэкля, и смуглое ее лицо зарделось тонким румянцем. — Нашли кого мне в пример приводить! Лентяи, беспутники, обжоры — вот кто они!!