- Быстро в пещеру! – проорал Анатолий, едва не снесённый стремительным ударом ветра. – Коля, за твоей спиной выступ, прячься в нём!
- Что? – не услышал младший друг.
Профессор с проводником, преодолевая согнувшись поток бешеного порыва, уже ползли к пещере. Она была настолько мала, что едва могла укрыть одного. Рядом с выступом просматривалась каменистая ниша, на которую, превозмогая криком титанический гул, показывал Анатолий. Сорвало и швырнуло в пропасть обломок скалы. У Дубровина перехватило дух от сдавленной грудной клетки.
- Всем в укрытие! – едва просипел он, падая навзничь, снесённый ветром.
Это была уже не гроза. Бушевали сами горы, вибрируя своими колоссальными пиками. Казалось, весь Кавказский хребет пришёл в движение, сместившись в сторону вместе с тектонической плитой. Но это было иллюзией. Гроза зацепила только безымянную вершину «1969» в радиусе не более километра. Даже до лагеря внизу она не добралась. Было похоже, что разряды грома с шаровидными молниями коснулись лишь того участка, где остановилась на привал группа Дубровина. Вершина была видна – остроконечный нарост на теле горного массива, символизирующий сейчас тех, кто не дошёл до неё, кого горы похоронили в своих ледяных склепах.
Внезапно обрушившаяся тишина сковала все движения. Прохор первым выглянул из укрытия. Оказывается, они каким-то образом успели уместиться вдвоём с профессором в каменистой нише, втиснувшись туда подобно селёдкам в банке: спина к спине, поджав ноги, прикрыв головы руками.
Вторым на ноги встал оглушенный помощник, третьим из ниши выбрался профессор. И только Коля, застигнутый врасплох на выступе с рацией в руках, продолжал скорчившись лежать, не поднимая головы.
- Братец мой! – кинулся к нему Анатолий, принявшись тормошить безвольное тело. Из рук парня вывалился крепко сжимаемый трансивер, в котором продолжали бушевать помехи. Подскочил Прохор. Вдвоём они бережно уложили парня лицом вверх, и только ту он открыл глаза.
- Что… - почти захлебнулся в клокотавшем горле, - что… едрит его в пень… это было?
Взгляд был ошарашенным, глаза вылезли из орбит. На всё про всё, начиная с первого разряда и заканчивая последним ударом грома, прошло не больше минуты. Гроза возникла ниоткуда и ушла в никуда. Промчавшись со скоростью трансконтинентального экспресса, она разметала всё кругом, расшвыряла предметы, низвергла в пропасть обломки скал и, захватив разодранную палатку, умчалась прочь. Исчезла, будто не возникала.
- Фух! – облегченно выдохнул профессор, опустившись бессильно рядом. – Пронесло. – Он ласково взглянул на Колю. – А могло и сбросить в обрыв.
- А? – непонимающе переводил взгляд парень с одного на другого. До боли знакомые лица после обморока казались ему на фоне разбухшего неба милыми ангелами со светящимся нимбом над головами.
- Тебя чуть не сорвало в пропасть, - заявил Рыбак, поправляя кусок материи, подложенную под голову. – Ничего не помнишь?
Прохор дал выпить глоток коньяку из фляги.
- Почему не помню… - закашлялся Коля. – Помню, как начал разговаривать с Иришкой, потом вихрь, острая боль в затылке и… чернота. – Он внезапно спохватился, почти вскакивая, отчего сразу повалился назад:
- Господи! Иришка… а она-то как там? – Из глаз едва не брызнули слёзы.
- Сейчас проверим, - схватил рацию Анатолий.
- База! База! Ответьте! Ирина, выйди на связь. Бурцев, кто-нибудь, дайте знать! Приём!
Все тревожно уставились на молчавший трансивер. Ни звука, ни статики.
Толик потряс коробку, проверил контакты. Лампочка приёма горела тусклым светом, аккумуляторы были заряжены.
- Странно…
- Дай-ка мне, - выхватил Коля.
- Иришка! Ответь! – он едва не бил массивным прибором о камни, выколачивая хоть одно слово от любимой. Всё напрасно. Тишина в мембране была гробовой.
- Но не могла же рация выключится как часы и компас! – почти проорал бедный парень. – После них она ведь работала!
Все обескураженно смотрели на молчавший прибор.
- Проверь фонарики, - осенился идеей профессор. Прохор вытащил из уцелевшего рюкзака четыре карманных фонаря на батарейках. Включил. Сгустившиеся сумерки прорезали лучи света.
- Всё в порядке… - озадаченно почесал затылок проводник.
- Я спускаюсь к ней! – рванулся Коля, высвобождаясь из рук Анатолия.
- Куда! – дёрнул тот его на себя. – Ночью? Через полчаса ни зги не будет видно. До ближайшего утёса не дойдём – свалимся в пропасть.
- А фонари? – едва не взвыл Коля. – Фонари к чертям собачьим, для чего нужны?
- Он прав, Коля, - осадил его профессор. – Даже с фонарями мы не сможем отыскать ту звериную тропу, по которой поднимались. Забыл, как она внезапно оборвалась, прямо посередине следов?