— Хе! — Луцкий зло рассмеялся, приглаживая усы — Знамо дело, банда! Вот они ента банда и есть! Стригут с мирных кочевников и мелких караванов денежку за охрану. А про тех, кого нагнуть не могут, гонцами до других своих отрядов доносят, чтобы людей побольше собрали и встретили! Взять бы, да проучить засранцев! Вашбродье, нам же нужны киргизские халаты? Сейчас мы их враз организуем!
— Нет Паша, трогать их нельзя — Бауржан тоже усмехнулся — Род у них большой, Акчубак, это потомки Чирика. У них много воинов, если этих обидеть, их бай может захотеть отомстить. В Нарынский гарнизон он разбираться не пойдет, может просто на перевал стрелков отправить. С ними сориться нельзя.
— Восток — дело тонкое Паша — Процитировал я красноармейца Сухова — Прав Бауржан, пусть живут пока, нам они не мешают.
Мы пошли дальше, оставив за спиной местных рэкетиров. Впереди ждала долина Нарына.
На следующий день путь повёл нас всё ниже, и вскоре каменные отроги остались позади. Долина развернулась шире, река Нарын уже не ревела в теснине, а текла величаво, словно зная свою силу. Воздух стал теплее, и мы даже позволили себе снять теплую одежду, которая тяготила плечи на переходах через перевалы.
Однако дорога не стала легче. Под копытами хлюпала раскисшая после дождя глина, лошади вязли, люди ругались, изредка нам и самим приходилось спрыгивать в жижу, чтобы помочь измученным животным. Иногда приходилось обходить заболоченные луга, уходя на сухие пригорки, где дул ледяной ветер. Караван растягивался, и мне приходилось останавливаться, поджидая отстающих.
Ближе к полудню показались первые зимовки киргизов. Над рекой тянулся дым из землянок и юрт, на пригорках паслись стада овец. Хозяева юрт выходили навстречу, приветствовали нас, интересовались новостями, спрашивали — куда мы идём. Слово Я заметил, что про Нарын они говорили как-то пренебрежительно, но вот «Кашгар» звучало у них с особым уважением — город оставался для них и рынком, и источником богатства, и воротами в иной мир. Здесь мы купили немного сушёного курта и кобыльего молока, оставив в обмен старую медь и несколько ножей.
На следующий день мы добрались до самого Нарына. Город встретил нас сурово: деревянная крепостица с частоколом, десяток казённых саманных строений, пара лавок и русская стража у ворот. Для русского человека здесь всё казалось до боли знакомым — русский говор, солдатские шинели, крик приказного. Но стоило отойти от крепости к базару, и обстановка менялась: в толпе мелькали киргизы, уйгуры, китайцы, даже пара бухарцев с тюками красного сукна. Базар уже закрывался, и местные торговцы грузили товар на арбы.
Мы вошли в крепость под вечер. Солнце уже садилось за хребет, и длинные тени от частокола легли на утоптанный двор. Несколько солдат в поношенных гимнастёрках сидели на бревне у казармы, лениво курили махорку. Они глянули на наш караван с любопытством, но без особого удивления — видели, значит, и не такие обозы.
У дверей штаба стоял дежурный унтер-офицер, подтянутый, с длинными усами. Он молча козырнул и проводил нас внутрь.
В помещении пахло чернилами и кизяком, которым топили железную печь. За столом, заваленным картами и бумагами, сидел человек в выцветшем мундире. Поднял глаза, и я заметил морщины у уголков век, будто от вечного прищура на солнце. Это был капитан Николай Алексеевич Обручев — начальник Нарынского военного поста и комендант крепости.
— Караван? — спросил он негромко, подслеповато прищуриваясь, голос у него был спокойный.
— Так точно, — ответил я, снимая фуражку. — С перевала Ак-Суу. Следуем в сторону Торугарта.
— Постойте, вы Волков? — Капитан встал, и обойдя стол подошёл ко мне вплотную.
— С утра вроде был им — Хмыкнул я. — Вас должны были предупредить о нас.
— Простите, не разглядел русскую форму — Смутился капитан — Зрение знаете ли в последний год подводить начало, днем вижу всё ясно, а вечером и в полутьме плывет всё перед глазами.
— Бывает — Пожал я плечами.
Капитану на вид было за сорок, и возрастные изменения органов зрения добрались и до него. Сейчас не делают операции на глаза, меняя хрусталики и удаляя катаракты, и на таких подслеповатых, но ещё крепких мужиков я насмотрелся уже вволю.
Капитан слегка кивнул и встал. Движения его были простые, без лишней резкости, но чувствовалось — человек привык к власти.
— Рад знакомству. Но я так понимаю вы у нас не задержитесь?