— Завтра в путь, — Подтвердил я его догадки — Нужно дойти до Кашгара пока перевалы проходимы. Вот пришел к вам поздороваться, и попросить совета как идти дальше.
— Понимаю…
Обручев подошёл к карте на стене, провёл пальцем по линии дороги, взглянул на меня исподлобья:
— Там дальше после Ат-Башы пусто. Арпа — мёртвая долина. Дров нет, воды мало. А китайцы нынче нервные. Сколько у вас людей и лошадей?
Я коротко ответил. Обручев помолчал, потом слегка усмехнулся:
— Не первый караван, что идёт этой тропой. Но не каждый возвращается. И наши басурмане шалят, и китайские. У меня всего триста бойцов, и как вы сами понимаете, везде мы успеть не можем. Совет мой — держитесь ближе к киргизским и уйгурским зимовкам и не спорьте с китайскими чиновниками. У них бумага дороже стали, а каждый мелкий писарь мнит себя сыном императора. Они любят, когда перед ними пресмыкаются и унижаются. Да и вообще, сами с ними не говорите. Передайте через встречных караванщиков письмо в наше консульство в Кашгаре, чтобы вас встретили. Там люди опытные, они разберутся лучше вас.
Он пригласил меня присесть. Солдат принёс чайник и пиалу. Мы сидели за грубым деревянным столом, слушали, как снаружи завывал ветер.
— Здесь, в Нарыне, — продолжал капитан, — и я имею ввиду не только город, всё решает терпение. Кто умеет договариваться и не спешить — тот живёт долго. А кто думает, что в горах можно силой всё взять… тех мы потом находим по весне и хороним. Я вас не пугаю, ни в коем случае! Просто предупреждаю Исидор Константинович — до самого Кашгара пойдут дикие места, где закона считайте и нет вовсе. А у вас небольшой отряд, хотя и военный, поэтому не рискуйте зря. С любым бандитом можно договорится полюбовно. Поверьте, им тоже не захочется терять людей, вступая с вами в схватку. Так что если нарвётесь, то только переговоры!
Я встретился с капитаном взглядом. В этих серых глазах не было ни угрозы, ни дружелюбия — только опыт человека, слишком много лет прожившего на краю империи. Мне казалось, что я своим присутствием его очень тяготил, заставляя оторваться от привычного уклада жизни. Недружелюбный взгляд был у капитана.
— Спасибо за совет, — сказал я. — Нам пригодится.
Капитан снова кивнул, и разговор был окончен.
В крепости, сославшись на неотложные дела, я задерживаться не стал, отказавшись от ужина в компании офицеров и предложенный ночлег, очень уж гнётшее впечатление крепость и её командир на меня производили. Я только пообещал Обручеву утром перед отъездом забрать почту в русское консульство в Кашгаре. Мы же остановились на постоялом дворе возле базара, где вкусно пахло лагманом, овчиной и дымом. Мои бойцы сушили обувь, лошади отдыхали, люди переговаривались о дороге. Нарын для нас — это лишь перевалочный пункт, задерживаться здесь я и не планировал. Дальше начиналась настоящая дорога — к Ат-Башы, в пустынную долину Арпа и выше, к самому Торугарту. Если верить словам Обручёва, там не будет ни зимовок, ни рынка, ни русских постов. Только ветер, камни и китайские заставы.
Вкусно поужинав, я вышел к реке, посмотреть на чёрные воды Нарына. Они бежали на запад, туда, где уже крепко сидела чужая власть. Впереди была долгая дорога через голые плоскогорья и высокие перевалы, и каждая верста могла обернуться для нас либо удачей, либо бедой. Честно говоря, неизвестность меня пугала.
Наутро мы снялись с постоялого двора, когда над крепостью только начинал рассеиваться туман. Улицы Нарына ещё спали: редкие прохожие спешили к базару, в крепости гремели вёдра у колодца, караульный сонно зевал, опершись на винтовку. Мы миновали ворота без задержки — Обручев, как и обещал, дал знак часовым, и они даже не проверяли наши бумаги, только передали запечатанный и довольно толстый конверт. Капитан нас провожать так и не вышел…
Дорога сперва шла вдоль реки, но вскоре свернула к холмам. Вьючные кони шли с неохотой: сытая свежая трава и овёс, на которые они налегли накануне вечером, обернулась тяжестью в брюхе. Люди тоже были мрачнее обычного — каждый понимал, что дни лёгкой дороги позади.
К полудню показались первые отроги хребта. Дул колючий ветер, срывая пыль и мелкие камешки. На пригорке стояла старая киргизская юрта; из-под войлока тянуло дымом. Старик-хозяин вышел, пригласил нас на чай. Бауржан переговорил с ним: впереди, сказал старик, трава хуже, а ветер сильнее, но дорога верная — к Ат-Башы. Мы оставили ему пригоршню соли и пару медных монет, и пошли дальше.
К вечеру дорога стала заметно пустыннее. Зимовки встречались всё реже, овцы и кони на пастбищах — лишь изредка. Мы остановились на ночлег у каменной россыпи, развели костёр из привезённых вьюком дров и кизяка, но тепла он давал мало. Ночь выдалась холодной, и многие не сомкнули глаз, кутаясь в шинели и бурки.