— Науку я очень уважаю, но она тоже разная бывает. Я за ту, что от самой жизни, а не от книг идет.
— Это слишком общо… Стоп! У вас на севе, кажется, большой перерасход горючего вышел? Так, может, все дело в том, что вы на этой самой культивации сэкономить хотите? Положена двойка, проделана культивация и… так далее? — Николай Илларионович этак неопределенно повел рукой, и Михаил вспомнил о махинациях с горючим, которые проделывали его предшественник и Тузов.
— Перерасход тут ни при чем, — сухо ответил он, окончательно выведенный из себя намеком Крутинского.
— Тогда нам не о чем говорить. Как агроном, снимаю с себя всякую ответственность. Если уж вам непременно хочется попасть в новаторы — рискуйте.
— Что ж, — Михаил встал. — Риск, говорят, благородное дело…
В знак окончания разговора Крутинский начал тщательно застегивать свой потертый портфельчик.
«Эх, агроном, агроном, — шагая покосами, думал Михаил. — И очки у тебя вроде хорошие, а дальше той науки, что в твоем портфеле лежит, не видишь. Как это говорится, заела попа грамота…»
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дверь приоткрылась, Зинаида Саввишна просунула свою острую лисью мордочку и многозначительно сказала:
— Вас вызывает товарищ Васюнин.
Ольга задвинула ящики стола и прошла в кабинет главного агронома.
— По работе, товарищ Орешина, я к вам претензий не имею, — как всегда, очень ровно начал Васюнин. — Но… но и работы вашей не видно… Непонятно?.. Да ведь любая работа, как вам известно, пока она документально не оформлена, существует лишь умозрительно. То есть она существует и на самом деле, — поправился Васюнин, — но… короче говоря, область-то ничего не знает. По вашему отделу накопилась уйма документов, а вы целыми днями пропадаете в колхозах, и сюда вас хоть на аркане затаскивай.
— Да пропади они пропадом, ваши бумажки! — вспылила Ольга. — Вот скоро совсем в колхозы переберусь — и тогда…
Ольга недоговорила. В кабинет взъерошенным воробьем влетел Николай Илларионович.
— Чудеса! — проговорил он еще от порога. — Тракторный бригадир начинает учить агротехнике… кого бы вы думали? Агронома с тридцатилетним стажем. Более чем оригинально! — И Крутинский рассказал о своей стычке с Михаилом Брагиным.
— И хотя бы какие-нибудь доводы! Так нет же, как говорится, ни бе, ни ме, ни кукареку. Уперся в стенку лбом, и только.
То, что Михаил поспорил с «академическим», как его называли другие агрономы, стариком, Ольгу и обрадовало и встревожило. Уж слишком старомодным, подозрительным ко всему, что не укладывалось в рамки инструкций, был этот Николай Илларионович. И сама она в свое время не смогла найти с ним общего языка. Но она как-никак агроном, а что мог возразить на его ученые слова Михаил! И вообще, не зря ли погорячился он…
— И все это еще ладно. Мало ли какой номер по своей агротехнической малограмотности может выкинуть тракторный бригадир! Самое-то грустное во всей этой истории, что секретарь партбюро взял под свою защиту Брагина. Да, да. Представьте…
Ольга послушала и вышла.
Зинаида Саввишна вручила ей две папки:
— Эти документы для ознакомления, а эти — для исполнения.
Бумаги были изрядно устаревшими. В одной объяснялось, как надо задерживать талые воды, в другой — как строить пруды. Еще сообщалось, что гидротехник для выбора места под плотину на реке Вязовке будет выслан в район в ближайшее время. «К сведению!» — размашисто подписал Васюнин сверху. Однако жизнь опередила и эту бумажку: гидротехник «Водхоза» приехал из области еще вчера. На сегодня намечено провести обследование Вязовки.
Ольга прочитала еще пять-шесть документов и отнесла папки к Зинаиде Саввишне: все принято к сведению, все, что не исполнено, — будет исполнено!
На Вязовку кроме гидротехника собирались также Васюнин с председателем райисполкома. Времени было еще немного, и Ольга решила не дожидаться всех, а уехать одна, с тем чтобы по дороге заехать в Ключевское и повидать Юрку. Сына вместе с Леной она отправила в Ключевское, к матери, как начались поливы, и видеться с ним приходилось редко.
Ольга вышла на перекресток, перед выездом из села, и дождалась попутной машины.
Посадил ее незнакомый шофер в пестроклетчатой ковбойке. Прежде чем открыть дверцу кабины, он мельком взглянул в зеркальце над ветровым стеклом и зачем-то провел рукой по спутанным кудрявым волосам.
Справа от дороги работал трактор. За ним неотрывно тянулось огромное клубящееся облако пыли. Ветра почти не было, и пыль, возникая сразу же за культиватором, поднималась высоко-высоко. Солнце так иссушило землю, что верхний слой ее обратился в порошок.