…Посетителей нынче было немного, и Виктор Давыдович пошел на обед несколько раньше обычного. Четыре дня, пока не было жены, он перебивался кое-как и решил хоть сегодня пообедать по-человечески, не спеша, с чувством и толком.
Полина Поликарповна была одна.
— Ушла, — сказала она про девушку. — Каких-то знакомых пошла искать… Очень твои цветы ей понравились.
Виктор Давыдович любил в свободное время поразмять кости, покопаться в земле. Он насадил за домом смородины, малины, посадил с десяток яблонь. Но самой большой страстью его были цветы. Они занимали почти весь палисадник, благоухали под каждым окном.
За обедом Полина Поликарповна начала обещанный еще утром длинный разговор о своих хождениях по городским врачам.
Виктор Давыдович слушал рассеянно: все это уже изрядно надоело ему, к тому же теперь он знал секрет неуловимой болезни жены. Позавчера, от скуки, он просмотрел несколько номеров медицинского журнала, который выписывала Полина Поликарповна, и совершенно неожиданно обнаружил, что заболевание жены какой-нибудь новой болезнью точно совпадало с получением того номера журнала, в котором эта болезнь описывалась. Это не значило, конечно, что Полина Поликарповна здорова, — какое уж там здоровье: и одышка и отеки на руках и ногах. Но удивительно и непонятно было, зачем ей хотелось не просто страдать одышкой и ожирением, а болеть самыми «модными», самыми новейшими болезнями. От скуки, что ли?
— …Так что и там ничего определенного не сказали, — закончила свое повествование Полина Поликарповна.
— А не хватит ли, мать, ходить по докторам? А? Попробуй полечись еще дома… Честное слово! Пораньше вставай, да днем старайся не спать, да побольше ходи. Поможет. Ей-богу, поможет!
— Эх, Витя! Если бы я помоложе, вон как Тоня, была, а то ведь…
«Как Тоня! Эка чего захотела!» — мысленно воскликнул Виктор Давыдович, а вслух сказал:
— Ну, уж с этим ничего поделать нельзя. Тут, как говорится, и медицина бессильна… Стареем, мать, стареем.
После обеда он немного посидел в палисаднике, а перед тем как уйти, наказал жене:
— Если без меня эта Тоня уходить соберется, цветов ей… Нет, пусть сама по выбору, какие ей нравятся, нарвет.
Полина Поликарповна согласно кивнула.
Илья залпом выпил стакан молока, прищелкнул языком:
— Вкусное молоко у вас, Наталья Яковлевна!
— Молоко сладкое. Пей на здоровье.
Кто-то прошел по сеням и постучал в дверь.
— Входи, кто там, — ответила Наталья Яковлевна.
Илья наливал из кринки второй стакан и не видел вошедшего, лишь услышал высоким, очень знакомым голосом сказанное «здравствуйте».
— Здравствуй, девушка, — ответила Наталья Яковлевна. — Что скажешь?
Илья обернулся.
— Здравствуй, Тоня.
— Так это Тоня?! — радостно воскликнула Наталья Яковлевна. — Проходи, жданная, прохо… Илюша! Куда же ты льешь? Иль не видишь — на пол течет.
Стакан давно был полон, а Илья, не замечая этого, продолжал держать над ним наклоненную кринку. Молоко белым ручейком бежало по столу и с его края крупно капало на пол.
— Ах, какой ты неловкий! Молока налить себе путем не можешь. — Наталья Яковлевна схватила тряпку и начала вытирать стол. — Угощай Тоню-то! С дороги как раз холодненького.
Илья машинально подвинул полный, с краями, стакан!
— Пей, Тоня.
— С удовольствием. — Тоня выпила.
— Налей еще! Потчуй, — командовала Наталья Яковлевна. — Да что ты, право, сидишь, как в гостях… Дочка, может, пообедать хочешь, — сейчас соберу. Не стесняйся.
От обеда Тоня отказалась.
Илья начал спрашивать, когда она приехала, как нашла его.
Тоня ответила, что приехала утром, а найти здесь хоть кого не так уж и трудно — не в городе.
— Ну, вы тут разговаривайте, — сказала Наталья Яковлевна, — а я пойду по своим делам.
Илья с Тоней проводили ее взглядом, а когда дверь закрылась, встретились глазами.
— А что же ты, разве без вещей? — стараясь найти и все еще не находя нужного тона, продолжал ставить вопросы Илья. — Где твой чемодан?
— Я приехала — чего тебе еще надо?! При чем тут чемодан? — Тоня улыбнулась, и сразу все стало просто, и уже не надо было придумывать разные дурацкие вопросы. — И вообще давай-ка вылезай из-за стола, а то подумаешь, профессор на экзамене…
Илья послушно вылез, а Тоня, не дав ему распрямиться, обхватила его плечи и прижалась щекой к груди, точно, не доверяя самому Илье, хотела узнать, радо ли ей его сердце.
— Ну, вот мы и опять вместе, — счастливым голосом говорила Тоня. — Хорошо!