Илья подхватил ее на руки и унес к себе за переборку, усадил на колени. Тоня не отпускала своих рук, все так же прижимаясь лицом к его груди. Ее волосы мягко щекотали подбородок, и от них тонко пахло ромашкой.
На какое-то время Илья забыл и то, что говорила ему Тоня, когда он был в городе, и как холодно он расстался с ней. Сейчас он знал и помнил одно: рядом с ним была его Тонька, которую он по-прежнему любил и по которой страшно соскучился. Соскучился по ее рукам, глазам, губам…
Потом Тоня рассказывала, как жила и что делала в последнее время, рассказала, как ехала сюда, как познакомилась в вагоне с Полиной Поликарповной и та жаловалась ей на многочисленные свои болезни.
— Нет, не могу сидеть на месте, Илюшка, — Тоня соскочила с кровати, прошлась, — хочу двигаться. Хочу на воздух, куда-нибудь в поле… А знаешь, я почему-то все время представляла, что встречу тебя обязательно в поле… Ну, пойдем. Хочу знать, где ты живешь, что каждый день видишь, каким воздухом дышишь…
Они прошли краем села, перелезли овраг, в котором Илья когда-то катался на лыжах, и вышли в поле. Начинало вечереть.
— Вот на что смотрю! — Илья широко повел рукой. — Простор! Раздолье!
Они медленно шли травянистым межником. Дозревающие поля лежали, объятые дремотной тишиной. Светло-желтый разлив хлебов затоплял на своем пути овражки, перехлестывал через дороги и волнистыми накатами уходил все дальше и дальше, к самому горизонту.
— Да… конечно… — неуверенно сказала Тоня, напряженно вглядываясь в степную даль, точно хотела и не могла увидеть там той красоты, о которой говорил Илья. — Только уж очень голо, плоско, глазу зацепиться не за что.
— Это пока не привыкнешь. Мне сначала тоже так казалось, а теперь… Да и ты, погоди, поживешь — поймешь эту красоту.
Тоня промолчала.
Они сели на межник. Илья закурил.
— Да чего уж, не отворачивайся, кури. Даже и по трубке твоей, по табачному дыму соскучилась. — Тоня обхватила у плеча руку Ильи, и опять ее волосы мягко защекотали его подбородок.
А Илья тихонько гладил Тонины волосы и не знал, что говорить, как себя вести. Ему было хорошо оттого, что Тоня была рядом, что она открыто радовалась встрече. Но она держалась так, будто и было-то между ними пустяковое недоразумение и уже давно они договорились обо всем. От этого Илья чувствовал себя несколько стесненным. Стоило ли прятать голову под крыло и делать вид, что ничего не случилось?
Хлеба у горизонта начинали постепенно темнеть. Стихли перепела и жаворонки.
— Ты бы все-таки сказала, с чем приехала, что надумала? — осторожно спросил Илья.
Тоня выпрямилась и сразу помрачнела.
— Бесчувственный ты человек, Илюшка. То мучил меня дурацкими вопросами, про чемодан допытывался, то опять… Видно, ты меня совсем не любишь. — Она вдруг всхлипнула, на глаза у нее навернулись слезы.
«Вот всегда так: смеется и тут же плачет».
— Ты знаешь, люблю я тебя или нет, — медленно проговорил Илья.
— А если любишь, погоди спрашивать. Ничего я сейчас не знаю. Хорошо мне, когда ты рядом, — и все! Дай мне немножко оглядеться, не торопи меня.
— Я не тороплю. — Илья уже раскаивался, что спросил Тоню.
— Ну, вот и хорошо! — Она опять счастливо улыбнулась, притянула Илью и поцеловала в ухо. — Все будет хорошо, только люби меня, Илюшка…
Уже смеркалось, когда они вернулись в село.
По дороге зашли к Васюниным за чемоданом.
Илья подождал Тоню на улице, у палисадника. Густо и сладковато пахло флоксами и табаками.
Из открытых окон дома было слышно, как Полина Поликарповна уговаривала Тоню, а та отказывалась.
— Ты нас обижаешь, голубушка, — с ласковой укоризной говорила Полина Поликарповна, выходя с Тоней на крыльцо. — Ну, хоть небольшой букетик.
— Хорошо, Полина Поликарповна, я сорву. Только один цветок. Розу. Можно?
— Ну, конечно! Любую. — Они спустились в палисадник. — Только уж если ты непременно одну хочешь, так… Нет, зачем же тебе белая?.. Нет, и не эту… Правильно, красную. Любовь!
— Спасибо, Полина Поликарповна! — сказала Тоня таким обрадованным голосом, будто все ее будущее счастье зависело именно от этого.
Вернувшись из города, Андрианов просидел в своем кабинете недолго, какой-нибудь час.
— В поле! Соскучился, — сказал он, заглянув к Илье. — Не составишь ли компанию?
Илья охотно согласился.
— Наставляли нас там чуть не целую неделю, — проворчал Андрианов, залезая в машину. — И как лучше подготовиться к уборке говорили, и как стерню за комбайном лущить. Словом, обо всем. Об одном забыли: уборка на носу, а готовиться к ней надо здесь, а не в областном управлении… Ну, об этом после, не к спеху. Расскажи-ка лучше здешние новости. А то инженер забил мне голову разной цифирью, так я толком и не понял, что тут к чему.