В воздухе висит сплошной немолчный гул моторов, железный грохот, лязг. Тракторы фыркают, гудят, чихают, заводятся, снова глохнут и все страшно дымят. Дым густой, желтовато-белый. На некоторое время он плотно окутывает машины, и они пропадают из глаз, слышен только оглушительный треск выхлопов да крики людей пополам с крепкой руганью.
Андрей Галышев шагал двором и с удовольствием слушал не позабытую за время службы, такую знакомую музыку моторов. Многое пробуждал в его сердце этот мощный рокот машин, и оно наполнялось радостным и тоже могучим ощущением застоялой, рвущейся наружу силы.
— Эй, сторонись! Затопчу!
Из дымного облака вырвался и протрещал мимо отпрянувшего в сторону Андрея старенький, латаный СТЗ. У штурвала почему-то не сидел, а стоял чумазый, как и все здесь, рыжий парень. Андрею приходилось видеть его на ремонте. Горланов, кажется.
Свою бригаду Андрей нашел около кузницы. Рядом принимал машины его сосед — бригадир новоберезовской бригады Михаил Брагин.
Тракторист Брагин был опытный и принимал машины просто. Он сел за руль сначала одного трактора и, меняя скорости, проехался по двору, затем то же самое проделал с остальными.
Подошел Гаранин:
— Ну, как машины?
— Что ж, сами себя возят, и то хорошо, — ответил Брагин. — А ремонт скажется там, в поле, в борозде. Там и настоящая проверка будет.
Гаранин расстегнул реглан и достал трубку. Висевшая на ниточке пуговица оторвалась и закатилась под колесо трактора. Брагин поднял ее и, отдавая Гаранину, сказал:
— А ты бы, секретарь, чем в Доме колхозника прозябать, переходил к нам. Я уеду, мать одна останется. Старуха она у меня разговорчивая, не скучно будет. Ну, конечно, и обед сготовит, и пуговицу пришьет.
Андрей вспомнил свой разговор с Гараниным и улыбнулся: интересно, что ответит секретарь.
Гаранин, тоже улыбаясь, посмотрел на Андрея и сказал, что принимает предложение. Поговорив еще некоторое время с трактористами, он ушел в другой угол двора.
Андрей попросил, чтобы Брагин вместе с ним посмотрел и его машины. Тот охотно согласился.
— У тебя помоложе, — сказал в заключение осмотра Брагин. — На твоих можно кое-кому еще и нос утереть. Ну — успеха!
Ключевский колхоз был одним из самых дальних, и Андрей выезжал сегодня же. У Брагина не было всех трактористов, и он собирался ехать на другой день. Они попрощались, и Андрей со своей бригадой тронулся со двора.
Одна за другой машины прошли широкие, открытые настежь ворота, миновали село и выехали в поле.
Часа через три вдали показалась Новая Березовка. Вот бы где хотелось ему работать, а не в Ключевском!
С пригорка село было видно все, до последнего дома, до последней яблони в садах. Виден был Андрею и тополь, посаженный им еще в детстве и теперь ставший большим, высоким деревом.
Как тут все близко и знакомо! Знаком каждый поворот улицы, каждый переулок, речка с крутыми берегами, школа. Здесь Андрей рос, учился, ловил огольцов в речке, а зимой катался по ее берегам на санках, здесь испытал первые в жизни радости и горести…
Ехать в Ключевское Андрею не хотелось, конечно, не только потому, что оно было чужим для него селом.
Год назад он приезжал с товарищем-сослуживцем в отпуск. Товарищ родом был из Ключевского и, когда Андрей как-то пришел к нему в гости, познакомил его с одной девушкой. Девушка Андрею понравилась. Думал, что и он ей понравился. Однако Соня за целый год так и не удосужилась ответить на его письмо. А сейчас у нее, говорят, уже другой есть. Очень бы не хотелось все это заново ворошить. А работая в Ключевском, так или иначе встречаться с ней придется…
Черные машины ползли с увала на увал, оставляя четкий глубокий след на дороге. Своим мощным ревом они будили безмолвствующие, пока еще спящие поля, спугивали с телеграфных столбов неуклюжих ворон.
Встретили трактористов в Ключевском хорошо. Поместили в просторном, вымытом к их приезду и прибранном доме на краю села, угостили сытным обедом. Трое из них — уже пожилой Илья Ефимович Груздев со своей женой Дарьей и еще совсем молодой парень Женя Мошкин — были из самого Ключевского и сразу же после обеда разошлись по домам. Остальные, вместе с учетчиком, начали обживаться на новом месте: один раскладывал вещи и вздыхал над помятой рубахой, в которой собирался показаться ключевским девушкам, другой вколачивал в стены гвозди и развешивал рабочие комбинезоны, а Иван Лохов, вчерашний солдат, еще не разучившийся обживаться на новом месте в два огляда и по-солдатски умеющий ценить отдых про запас, встав из-за стола, направился прямо к койке и завалился спать.