После собрания Андрианов пригласил Михаила к себе в кабинет.
— Кое-какие части из дефицитных вчера получили. Зайдешь на склад, выпишешь.
Андрианов прошелся по кабинету, бросил в пепельницу окурок.
— Небось задело, что секретарь там в твой адрес проехался? Обиделся? А?..
Андрианов слегка приподнял густые седоватые брови, но глубоко спрятанные глаза, как и всегда, оставались хитро прищуренными. Он мог хмуриться, удивляться, брови то нависали над глазными впадинами, то вместе с кожей лба уходили вверх, а глаза оставались одинаково спокойными, и чуть заметное лукавство светилось в их зеленоватой глубине.
— Ничего, близко к сердцу не принимай! Работал ты хорошо. Скажу по совести, дело прошлое: зимой не больно ты мне понравился, когда вот здесь, — Андрианов кивнул на кресло, — с легким сердцем сам на трудное напросился, — не ожидал я, что сладишь с такими машинами.
Эти слова Андрианова тронули Михаила больше, чем обещание дать запасные части, хоть части эти и были в бригаде нужны, что называется, позарез. Горький осадок, оставшийся от собрания, постепенно начал рассасываться: все же нашелся человек, который оценил по достоинству его работу, работу его бригады!
Жара сошла. Солнце висело невысоко над горизонтом, и косые длинные тени пересекали улицу.
Михаил направился домой. Шел он не спеша, бездельно оглядываясь по сторонам, с наслаждением вдыхая запрохладневший воздух.
«А что, если зайти сейчас к Ольге? — вдруг мелькнуло у него. — Зайти и все сразу решить…»
Больше не раздумывая, он свернул к дому Ольги и отворил калитку. Но Ольгу Михаил опять не застал. Дома были одни дети. Юрка сидел на полу с разбитым носом и орал. Лена, присев на корточки, озабоченно мазала ему нос йодом. На полу лежали ее книги и тетради: она, видимо, только что вернулась из школы и, не успев положить их на место, занялась Юркой.
— Не ори. Так надо, — наставительно говорила Лена. — А то заражение крови будет и весь нос могут отрезать.
То ли оттого, что ему начало щипать нос, то ли из страха, что его могут и совсем отрезать, Юрка закричал еще громче. Однако, услышав, что в комнату кто-то вошел, он стих и только время от времени поскуливал. Отставив в сторону пузырек, Лена сосредоточенно дула ему на нос, трубочкой вытягивая губы.
— Хватит, дядя Илья пришел, — сказал Юрка и хотел встать с пола, но, увидев Михаила, с нескрываемым разочарованием вздохнул и снова сел.
Михаил опустился на низенькую скамеечку рядом с Юркой. Тот громко, на всю комнату, сопел, и от него пахло аптекой.
Михаил начал было расспрашивать, где он сумел так здорово расквасить нос, но Юрка вместо ответа достал из своего ящика два старых, высветленных шарикоподшипника и с выражением злорадства сунул их к лицу Михаила:
— Вот! Дядя Илья принес!
Михаил почувствовал, как краска заливает лицо. Как-то, встретив его на улице, Юрка попросил принести шариковый подшипник. Михаил пообещал, но было очень некогда, и за делами он совсем забыл о своем обещании. И вот Гаранин опередил его.
«А ведь сколько этих подшипников в полевом вагончике валяется — ну, что бы стоило с собой захватить? Еще коня хотел подарить, — вспомнил Михаил свой зимний приход сюда. — Подарил…»
А Юрка, как нарочно, вертел подшипники перед глазами и расписывал, какую прекрасную каталку он из них со временем сделает. А пока что ими можно и так играть: посмотри, как здорово получается! И начал катать подшипники от одной стенки до другой. Михаилу пришлось самому занять место у одной из стенок.
В самый разгар этой нехитрой игры вошла Ольга. Была она в легком платье, перехваченном узким поясом, и казалась более обычного тоненькой и молодой. Темные волосы ее, собранные жгутом, слегка рассыпались, и две-три пряди упали на раскрасневшееся от ходьбы, немного усталое лицо.
Ольга переступила порог, увидела Михаила на полу о подшипником в руках, медленно, тихо улыбнулась, да так и осталась стоять, прислонившись к косяку.
— Ну вот и пришел, — едва слышно, будто самой себе, сказала она.
Михаил вскочил с пола, подошел к Ольге и взглянул ей прямо в глаза, словно хотел прочитать там ответ на мучивший его вопрос. Но оттого, что они встретились взглядами, обоим стало неловко, а вопрос так и остался без ответа. Тогда Михаил открыто, без обиняков спросил:
— Так как же дальше-то будем?
Ольга даже слегка отшатнулась: