- Бедный страдалец Дэш! Ладно, праздник так праздник! Только перед встречей с прекрасными созданиями не мешало бы освежиться. Как насчет поплавать в заливе? – с надеждой в голосе произнес Джеймс.
- Ты как всегда прав дружище. Пойдем, приведем себя в порядок. Перед встречей с судьбой, – смеясь, предрек лорд Дэшвуд.
Глава 4
Наплававшись в прохладной воде залива, освежившись после такого жаркого наполненного событиями дня, в полном ладу с собой, друзья направились вглубь острова на звуки доносившейся музыки. Чем ближе Джеймс приближался к месту проведения праздника, тем больше разгоралось любопытство, разрасталось нетерпение, как будто тысячи невидимых иголок пронзали все его тело в предвкушении чего-то тайного, манящего, неведомого его пониманию действа. Чем дальше они углублялись в чащу леса, тем все яснее улавливался бой барабанов, веселый и беззаботный смех селян и ароматные запахи жарящегося на костре мяса.
- О боги мои! Я умер и попал в рай, где царят прекрасные ангелы! – произнес Колин, как только друзья вышли на поляну, где и развернулся весь деревенский праздник.
- Друг мой, теперь мы сами по себе. Желаю тебе приятной охоты, – с ухмылкой произнес Дэшвуд и с воодушевлением ринулся к группе весело чирикающих хорошеньких селянок.
Джеймс с веселой усмешкой покачал головой, провожая взглядом товарища. Он знал, что Колин никогда не упустит шанса весело провести время с прекрасной девой, а может быть даже не с одной. Сам же он не был сторонником столь веселых оргий и предпочитал иметь постоянных любовниц, однако которых безжалостно менял, как только Джеймсу наскучивала их компания.
Прохаживаясь с кружкой вкуснейшего эля, мимо расставленных столов, которые ломились от всевозможных яств, Джеймс разглядывал собравшихся здесь людей. Местные деревенские жители, одетые в простые, но чистые, не заношенные до дыр вещи. Все опрятные, с открытыми улыбающимися лицами, полная противоположность жителям Железного острова. Джеймс поражался, насколько сильны были отличия этих соседствующих островов, соединенных одним общим мостом. Но, кроме моста, общего больше ничего между ними не было. Как только кружка Стекворда пустела, кто-то обязательно подливал еще, при этом всегда с открытой улыбкой и приятельским хлопком по плечу. Местные женщины предлагали ему еду, готовящейся прямо здесь на кострах. Все веселились, смеялись, танцевали, атмосфера великого праздника чувствовалась в каждом уголке этой небольшой, но многолюдной поляны.
Находясь под впечатлением от всего происходящего, в легком дурмане от выпитого эля, Джеймс не сразу уловил перемены, происходящие среди людей. Стало значительно тише. Веселый смех плавно перешел в пение, сначала тихое задумчивое, исполненное в один голос, а после сплетенное с еще одним голосом, а за ним еще и еще. Звуки пения нарастали, они становились похожими на молитву, нет, на древнее кельтское заклятие. Как будто все люди, находящиеся на этой поляне решили все разом вызвать своим пением древних духов. Джеймс с интересом наблюдал, как все стали поднимать руки вверх, обращаясь к самим небесам своей странной песней. И вдруг, как по волшебству, словно боги услышали их призывы, в центре поляны, которая раньше была поглощена ночью, ярко вспыхнули факелы, стоящие по кругу возле большого кострища. Стекворд был поражен, что при всей присущей ему наблюдательности из его поля зрения совсем выпали детали, которые раньше он обязательно бы заметил. Все это время праздник был не на маленькой поляне, у края леса, а на большом абсолютно круглом по форме пространстве на берегу небольшого пруда с искрящимся, бурлящим водопадом, звуки которого он абсолютно не улавливал из-за громких песен и выпитого вина. Джеймс стал переживать, что сейчас эти на первый взгляд, мирные, излучающие добро люди, начнут приносить в жертву своим непонятным богам прекрасную девственницу, сжигая ее на этом огромном кострище. Или еще что хуже, может это их, чужеземцев, сегодня целый день поили и кормили, чтобы они были более аппетитные, а затем здесь же их и зажарят. Воображение начало рисовать все возможные страшные, кровавые жертвоприношения. А пение все нарастало. Вдруг раздались первые удары больших барабанов, бум-бум. «Твою мать, что здесь происходит», - промелькнула мысль у Джеймса, и волосы на голове зашевелились от этих звуков.