Видя, как дернулась щека Джеймса, Колин понял, что друг все еще переживает из-за этой истории. Тяжело вздохнув, Колин примирительным жестом поднял руки вверх, давая понять, что он понимает чувства друга. Однако их не понимал епископ.
- Конечно же, вечер прекрасный, но этот вопрос слишком важен, чтобы откладывать его надолго, - обратился он к Джеймсу.
- Епископ, что тут обсуждать? Вы проведете церемонию, мы погрузим полные сундуки богатств на корабль и уплывем восвояси, – сквозь зубы процедил Джеймс, давая понять епископу взглядом, что вопрос закрыт.
- Господа, ужин подан.
Обернувшись на эти слова, Джеймс увидел стоявших всего в нескольких шагах от него принцессу со своей служанкой. По ее бледному лицу к своему ужасу Джеймс понял, что она слышала его последние слова и могла истолковать их превратно. Глядя ей прямо в глаза, он, не отдавая себе отчета, сделал шаг по направлению к ней, чтобы объяснить, что его вовсе не интересует вопрос с этим проклятым вознаграждением. Джеймс видел боль разочарования в ее глазах. Эта боль разъедала его словно яд. Он сделал еще один шаг вперед, практически подходя вплотную к ней, Алекс подняла на него глаза.
- Мы постараемся набить сундуки с вашими богатствами, как можно полней, - к полному ужасу Джеймса и восторгу епископа произнесла дрожащим голосом принцесса.
Захлопав в ладоши, епископ счастливо произнес:
- Чудесно, все просто чудесно, давайте же отпразднуем, помолвку принцессы Магали и графа Ардвэра. Как жаль, что его сегодня нет с нами.
- Да, жаль, – переведя взгляд на епископа, ровным голосом произнесла девушка и сделала шаг назад.
Когда все расселись за большим столом, уставленным всевозможными яствами, Джеймс все еще кипел от злости на епископа за то, что тот был настолько твердолоб и слеп, что не видел столь очевидных страданий в глазах девушки.
Принцесса сидела во главе стола. По правую руку от нее разместился седовласый мужчина по имени Эрик, одетый в одежду простого кроя, но выполненную явно из дорогих тканей. Он был представлен, как староста. В его обязанности входило следить за управлением порядка на острове. По левую руку сидела Марта, она выглядела как благородная дама, одетая в дорогие одежды, волосы убраны в элегантную прическу, на руках - драгоценные перстни. Рядом с Мартой расположился епископ. Колину предложили присесть рядом со старостой, и Джеймсу ничего не оставалось, как сесть напротив Алекс. Начав трапезу, все поддерживали легкую беседу о погоде, еде, местных традициях. Джеймс слушал все с особым интересом, изредка прерываясь на еду, в основном, наблюдая за Алекс.
- Эрик, объясните все же, как так получилось, что фактически всем на острове управляете вы? – с живым интересом поинтересовался епископ, не забывая отправлять в рот очередной кусок вкуснейшей сочной говядины.
- Так завелось на острове с давних времен, епископ. Поскольку здешние хозяева, к сожалению, долго не живут, еще нашими предками было принято решение создать совет старейшин, куда входят отпрыски уважаемых семей острова. Когда приходит время, один из старейшин занимает место управителя. При этом все мы, конечно же, отчитываемся перед нашей принцессой. Здесь же, в замке «Семи жемчужин», распоряжения отдает наша Александрин.
- Чудесно, но что значит «долго не живут»? Что с ними всеми происходит? – любопытствовал епископ Бишеп.
Джеймс с интересом заметил, как Эрик и Марта быстро переглянулись, а Алекс, судорожно вздохнув, уставилась в свою тарелку. На этот раз Марта решила ответить любопытному священнику, с легкой иронией в голосе она произнесла:
- Видите ли, епископ, боюсь здесь замешаны древние проклятья. Это то, чем славится наш остров.
- Да, граф Ардвэр рассказывал что-то о древнем проклятии, которое по его словам наложила одна из невест Магали, но это, же конечно, все выдумки невежественного народа, – не унимался епископ.
- Невежественного? – глядя прямо в глаза епископу, жестко произнесла Марта.
- Ну, может, я погорячился, называя вас невежественными. Простите, Бога ради! – раскаиваясь, произнес священник. - Непросвещенного, может быть, более точное определение, ведь от нашего уважаемого графа я слышал, что вы все еще покланяетесь древним идолам, не принимая Господа нашего, – в ужасе пробасил епископ.