- Пойдем со мной, – потянув его за руку, прошептала прекрасная соблазнительница.
Джеймс шел за ней как завороженный, не замечая ничего вокруг, кроме своей прекрасной маленькой нимфы. Даже если бы она сейчас толкнула его со скалы в пропасть, он вряд ли и это заметил бы, а если бы и заметил, то был бы несказанно счастлив исполнить любой ее каприз. Но Алекс не собиралась его никуда толкать. Обойдя водопад вокруг, она завела его в темную пещеру, скрытую от любопытных глаз, пенящимися струями.
- Стой, не шевелись! – прошептала Алекс.
Джеймс замер. Он был настолько заинтригован, что не пошевелился бы за все блага мира, лишь бы узнать, куда и зачем она его привела. Отпустив его руку, девушка скрылась в темноте, не произнеся больше ни слова. Несколько мгновений ничего не видя вокруг, Джеймс стоял, прислушиваясь, что же будет дальше. Справа от него раздался звук, похожий на удары камня о камень, дальше искра и желанный свет, от единственной свечи, зажженной Алекс при помощи кремня. Оглядевшись, Джеймс с изумление отметил, что маленькая пещерка казалось обжитой: старый стол, удобное кресло, в углу большой грудой навалена куча одеял и подушек. Голова Джеймса дернулась в сторону Алекс. Он пристально посмотрел на нее с немым вопросом: «зачем мы здесь?».
- Это мое тайное убежище. Иногда мы прятались здесь вместе с мамой, представляя, что спасаемся от страшных чудовищ. Позже я стала приходить сюда одна, чтобы помечтать, о том, что было бы, если бы обо мне все забыли, – тихо продолжала рассказывать девушка, ставя свечу на стол и поднимая на него свои пылающие зеленые глаза.
Джеймс замер. Он весь превратился в сгусток оголенных нервов, боясь пошевелиться или произнести хоть слово, чтобы не спугнуть ее. Наблюдал за девушкой, словно за экзотическим зверьком, не зная, как она поступит в следующую минуту. Алекс снова подошла к нему вплотную, нежно положив свою руку ему на грудь. Джеймс судорожно вздохнул, в ушах начал нарастать шум. Он был так возбужден, что практически ничего не соображал.
- Алекс, зачем мы здесь? – все же с трудом прохрипел он.
Девушка застенчиво улыбнулась, сделав шаг назад. Она, продолжая смотреть в его глаза, начала медленно развязывать ленточку, которая соединяла лиф ее платья.
- Давай представим, что про меня все забыли, что старые боги не ошиблись, и мы действительно будем вечно принадлежать друг другу, - с этими словами она спустила платье с плеч, представ перед ним в одной тоненькой, отделанной кружевами нижней рубахе.
Все более-менее связные мысли окончательно вылетели из головы Джеймса. Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, он с силой прижал к себе трепещущее тело Алекс. Она не отпрянула, не испугалась, а с подобной ему страстью откликнулась на этот порыв. Их губы слились в пьянящем поцелуе, языки сплетались в едином танце, то расходясь, то встречаясь вновь. Руки Джеймса нагло шарили по едва прикрытому одеждой телу. Обхватив ее за ягодицы, Джеймс как тогда на берегу, прижал ее к своему готовому вступить в бой члену. Уже зная, что он хочет от нее, Алекс обвила его торс своими ногами, чем привела Джеймса в полный восторг. Продолжая целовать ее, он направился к груде одеял, представляющих из себя широкое ложе.
- Хочется верить, что они здесь не случайно, – сквозь поцелуи, страстно произнес Джеймс.
Алекс не сразу поняла, о чем он говорит, но на всякий случай, кивнула головой в знак согласия, только лишь бы он не останавливался. Встав на колени посреди ложа, Джеймс вскользь заметил, что это не одеяла, а шкуры животных, плотным саваном обтягивающие деревянный помост. Да и черт с ним, хоть на траве под звездами, лишь бы обладать этим роскошным телом. Продолжая держать Алекс на коленях, Джеймс на мгновенье прервал свой поцелуй, чтобы, глядя ей прямо в глаза, стянуть с нее оставшуюся тонкую преграду в виде сорочки. Он, стягивая ее через голову, не отрывал своего взгляда, от постепенно открывавшегося перед ним юного тела. Когда последнее препятствие пало, Джеймс посмотрел на Алекс, следя за ее реакцией, моля про себя богов, чтобы она не передумала. Но девушка и не думала останавливаться, абсолютно не стесняясь своей наготы, она смело встретила его жаждущий взгляд. Протянув руки к его рубахе, она начала поспешно стягивать ее с его плеч. Джеймс понял, что устал анализировать происходящее, они оба этого хотели, и да будет так. Он осторожно опустил ее на шкуры, а сам, поднявшись с ложа, глядя в ее бесстрашные глаза, разулся, после этого взялся за тесемку на штанах и быстро, чтобы не напугать ее, снял их, улегся рядом с ней. Он знал, что она невинна и не хотел торопиться и причинять ей боль, но Алекс не позволила ему нежничать. Ей хотелось той страсти, что вспыхнула между ними с самых первых минут их встречи, хотелось огня, который они разжигали друг в друге. Она, вцепившись одной рукой ему в волосы, другой провела по широкой груди, увенчанной шрамами от былых сражений. Притянув его к себе, Александрин поцеловала его со всей страстью, на которую была способна, которую могла показать в связи отсутствия сексуального опыта. Забыв все свои благие намерения, Джеймс зарычал от удовольствия. Продолжая целовать ее, он спустился от ее губ к ее щекам, поцеловав каждую по очереди, затем к розовому ушку, обследовав своим языком, он прикусил мочку, после чего Алекс пронзила такая волна удовольствия, что она ошеломленно застонала. После ушек он прошелся своими губами по ее длинной шее, поцеловал ключицу. Спустился к груди, осторожно поцеловал сначала одну, потом вторую. Алекс уже не соображала, на каком она свете находится. Волны наслаждения проносились по всему ее телу, начиная с макушки, заканчивая пальчиками на ее ногах. Когда Джеймс взял ее сосок в рот и тихонько потянул его зубами, она выгнулась дугой в его объятьях, с силой вцепившись в его волосы, грозя вырвать их с корнем. Джеймса пьянила ее реакция на его ласки. Он сам был так возбужден, что это почти причиняло ему физическую боль. Ему нестерпимо хотелось погрузиться в жаркое, трепещущее лоно, удовлетворить свой, да и ее голод. Джеймс опустился ниже, целуя ее живот, осторожно проведя рукой по внутренней части ее бедра, он осторожно ввел в нее палец. Она была влажная, она буквально источала любовные соки, была вся пропитана ими, она была готова для него.