Джеймс ввел в нее свой палец, вторым слегка надавив на клитор, массируя его, от нахлынувшего наслаждения, она с такой силой вцепилась ногтями в его обнаженные плечи, что прочертила кровавые борозды, оставляя на нем следы своей страсти.
- Джеймс, – молила Алекс, сама не зная о чем.
Но он знал, он сам сгорал от желания оказаться в ней. Приподнявшись на локтях, Джеймс снова поцеловал ее, лаская ее своим языком.
- Джеймс…
- Сейчас милая, сейчас, – простонал Джеймс, из последних сил сдерживая себя.
Улегшись между ее бедер, Джеймс закинул одну ногу Алекс себе на талию. Он смотрел на нее, такую возбужденную, ждущую, зовущую. Кожа раскраснелась и увлажнилась, шикарные волосы разметались по подушкам. Она была совершенством, посланным ему самими богами.
- Посмотри на меня, – с трудом прохрипел Джеймс.
Она распахнула свои зеленые глаза, в которых читалась такая ошеломляющая страсть, что Джеймс на секунду зажмурился, чтобы не сойти с ума.
- Только я! – настойчиво, словно это был приказ, произнес Джеймс.
Она положила прохладную ладошку на его щеку и прошептала:
- Только ты, Джеймс.
Одним движеньем бедер Джеймс пробил тонкую перегородку, отделяющую девушку от женщины. Алекс зашипела и сжалась ровно на одну секунду. Через мгновение Джеймс почувствовал, как она расслабилась и заерзала под ним, он знал - это было приглашение. Он начал свой танец, сначала осторожно, наблюдая за ее реакцией, постепенно ускоряя свой темп, продолжая целовать ее раскрасневшиеся губы.
Она отвечала ему с не меньшей страстью. Лишь на мгновение почувствовав боль от его вторжения в ее невинное лоно, сейчас она купалась в облаке настоящего экстаза. Каждый его выпад, каждое движение приносили волну незабываемого наслаждения, проносившуюся через позвоночник к кончикам пальцев. Ей было мало, хотелось еще, напряжение, нарастающее в ней, заставляло двигаться под ним, кусать, царапать, извиваться. То, что происходило с Алекс, не поддавалось описанию, но она и не желала об этом думать, ей хотелось продолжать этот древний танец любви.
Джеймс почувствовал, как задрожали ее ноги, как она сжалась, приготовившись испытать сильнейшее наслаждение, испытываемое при соитии мужчины и женщины. Он видел, как она обезумела, чувствовал боль от ее коготков, царапавших его спину, но ему было все равно, он сам был на пределе и ждал лишь ее.