Глава 15
Когда все отправились по своим комнатам, Алекс, переодевшись, тихонько выскользнула из своей спальни и, оглядываясь по сторонам, начала пробираться к выходу. Они договорились с Джеймсом встретиться на их месте в лесу, у водопада, и провести ночь в пещере, где все началось. Головой она понимала, что ими движут разные мотивы. Она хотела попрощаться, потому что решила спасти его, выйдя замуж за другого мужчину, а он хотел попрощаться, потому что, когда Джеймс совершит убийство знатной вельможи ради ее спасения, его ждет неминуемая смерть. Однако, вслух они об этом не говорили, продолжая сохранять иллюзию беззаботного счастья.
Проскользнув к лестнице, Алекс, стараясь не шуметь, взяла со стены зажженную лампу, начала спускаться вниз. Пройдя один пролет, она повернула за угол и со всего маха налетела на Марту.
- Марта, ты напугала меня, почему ты еще не спишь? – испуганно произнесла Александрин.
- Наверно, потому, что и ты, дорогая, – осторожно, прошептала Марта.
Александрин, поняв, что ее план раскрыт, твердо посмотрев преданной служанке в глаза, произнесла:
- Я не сбегаю, завтра я буду стоять у алтаря.
- Я знаю, любовь моя.
- Тогда не держи меня, я должна с ним попрощаться, – умоляя, прошептала девушка.
Марта подошла ближе, с любовью смотря на нее. Она подняла свою руку и, заправив непослушную, выбившуюся прядь Александрин, прошептала:
- Я и не пытаюсь, – улыбнувшись, она протянула корзинку, из которой тянулись приятные ароматы. – Вот, я собрала немного еды, чтобы вы больше не опустошали кладовку Мериды. Она сходит от этого с ума.
Со слезами на глазах Александрин бросилась в объятья своей кормилицы.
- Спасибо Марта, за все, – прошептала девушка, и, схватив корзинку, побежала во двор.
Выбежав на улицу, Александрин пересекла двор и вышла за замковые ворота. Неподалеку терпеливо ее ждал Джеймс. Взявшись за руки, они поспешили в их заветное, так полюбившееся место у водопада. Чем громче был слышен звук приближающейся воды, тем сильней они бежали, начиная смеяться, словно беззаботные дети, вырвавшиеся на свободу. Только добравшись до прудика, они замедлили свой бег, обходя водопад стороной, чтобы попасть в пещеру. Джеймс первый зашел в их тайное убежище, отпустив руку Алекс, он скрылся в темноте. Но вскоре вспыхнула лучина, и Джеймс одну за другой начал зажигать свечи, расставленные по пещере в огромном множестве.
Увидев такую красоту, Алекс обомлела. Раньше она всегда приносила пару свечей, чтобы не сидеть в кромешной темноте, но Джеймс превзошел ее. Казалось, вся пещера засияла огнями, придавая пещерке уютный вид.
- Когда ты их принес? – с восторгом спросила она.
Джеймс, улыбаясь, поставил корзинку на маленький стол, подошел к Алекс.
- Сегодня днем. Я подумал, что мне мало одной свечи, чтобы любоваться тобой. Не хочу ничего пропустить, – с хрипотцой в голосе прошептал Джеймс.
Алекс поняла, что пропала. Каждый раз, когда он говорил с ней подобным тоном, она таяла, словно воск. У нее мурашки начали бегать по телу. Джеймс протянул руку к кушаку, поддерживающему ее юбку, и медленно начал развязывать, не отрывая взгляда от ее глаз. Когда юбка с тихим шелестом упала на пол, Александрин была уже словно в огне. Ноги предательски дрожали, дыхание участилось, с трудом выходя из легких. Он протянул руки к ее блузке и осторожно стянул ее через голову, попутно задевая костяшками пальцев ее трепещущее тело. Алекс судорожно вздохнула, подняв свои пылающие глаза на Джеймса. Его глаза пылали не меньше. Казалось, он еле сдерживает себя, чтобы продлить эту сладкую пытку. Алекс осталась стоять перед ним в одной из своих крошечных рубашек, которые приводили его в восторг. Но сейчас даже она мешала, отделяя вожделенное тело от его жадного взгляда. Джеймс опустил свои большие ладони на ее плечи и осторожным движением рук спустил завязки по плечам, обнажая Алекс полностью. Она стояла абсолютно нагая: высокая полная грудь, с призывно торчащими розовыми сосками, тонкая девичья талия, округлые бедра и бесконечно длинные стройные ноги, которые он любил закидывать себе на плечи, вонзаясь в нее. Алекс не стеснялась, не боялась, она была возбуждена, как и он, но стояла, не шевелясь, позволяя рассмотреть себя, насладиться созерцанием любимого тела.