В дверях показался Эрик. Он видел, что назревает скандал, и предупреждающе покачал Джеймсу головой.
- Лорд Стекворд, Джеймс, все кончено. Вы не сможете больше этому помешать, – примирительно проговорил он.
Джеймс стоял и чувствовал себя так, словно в него втыкается тысячу копий. Он хрипел от боли. Ему казалось, что он сходит с ума и что этого не может происходить на самом деле. Вдруг он увидел, как из дверей выскользнула Алекс. Она была одета во все черное, словно в день траура. На бледном лице сияли зеленые глаза, наполненные слезами.
- Алекс, девочка моя, пойдем со мной, – протянул ей руки Джеймс, желая, чтобы этот кошмар уже прекратился.
- Джеймс, – прошелестела она, с трудом сдерживая слезы. – Ты должен уйти. Все кончено. Я вышла за него замуж.
- Нет, – Джеймс снова не верящее тряхнул головой. – Нет, я все исправлю. Я убью Ардвэра, и ты снова будешь свободной, – говорил он, словно безумный.
- Джеймс, послушай меня, – молила девушка. – Тебя казнят, а у него есть братья, которые займут его место, всех не перебьешь.
- Я буду биться за тебя до последнего вздоха. Я же люблю тебя! – прошептал он, глядя в любимое несчастное лицо.
- Ты должен жить за нас двоих, любовь моя, – подойдя к нему вплотную и нежно погладив по щеке, грустно прошептала Алекс.
- Нет, милая, нет. Все будет хорошо, верь мне, – молил Джеймс.
Александрин уткнулась лбом ему в грудь прошептала:
- Я буду любить тебя, пока дышу. Прощай Джеймс
Развернувшись, она побежала вверх по лестнице, навсегда забирая его сердце с собой.
- Нет, Алекс, нет! - кричал Джеймс, метнувшись вслед за девушкой.
Ему на встречу спешили Эрик и Марта в тщетной попытке остановить. Одним движением руки он отмахнулся от них, словно от назойливых мух. Джеймс уже почти добежал до Александрин, когда в его голове послышался звон от удара чем-то тяжелым. Развернувшись, чтобы посмотреть, кто со спины нанес ему предательский удар, Стекворд начал оседать. Перед тем, как черная бездна поглотила его, Джеймс успел разглядеть встревоженное лицо своего друга, в руке у которого была дубинка.
Видя, как Джеймс, словно подкошенный, рухнул на ступени, Александрин с криком ужаса кинулась к нему.
- Что вы наделали? – рыдала она, прижимая к коленям голову Джеймса.
Но ее уже тянули вверх, призывая успокоиться. Марта трясла ее за плечи, пытаясь втолковать ей слова, которые она слышала с трудом.
- Он жив, слышишь, жив. Лорд Дэшвуд доставит его на корабль, отплывающий сегодня в Англию. Стекворд будет жить, если окажется подальше от тебя и Ардвэра.
Александрин, все еще всхлипывая, пыталась вникнуть в слова, что ей втолковывала Марта. Он будет жить, если уплывет. Все правильно. Она качнула головой в знак согласия, с трудом поднявшись на ноги, последний раз посмотрела на любимого и зашла в замок, исчезнув из его жизни навсегда.
На непослушных ногах принцесса прошла в зал, где проходило торжество, на котором веселились лишь жених, да его сподручные, и которое больше походило на поминки.
Усевшись в кресло рядом с нареченным мужем, она уставилась невидящим взглядом в пространство перед собой себя, стараясь подавить воскресшие воспоминания о счастливой неделе, проведенной рядом с Джеймсом. Рядом появилась Марта, втискивая в руку ей чашу с какой-то жидкостью, и тихонько прошептала, чтобы слышала только Александрин:
- Выпей, и тогда ты ничего не почувствуешь, когда Ардвэр поведет тебя в опочивальню.
Александрин тупо уставилась в сосуд в своей руке и задумалась над тем, что не почувствует, боли, когда он будет бить ее и издеваться. Она подняла взгляд на кормилицу. Марта будто прочитав ее мысли, кивнула ей, и Александрин одним глотком, решительно выпила все содержимое, ожидая, когда наступит блаженное отупение.
Казалось, Ардвэр вовсю веселится, несмотря на его усиливающийся кашель. Он с восторгом ребенка смотрел, как его стража пытается ощупать всех девушек, присутствующих на свадьбе, а те с испугом и презрением отшатываются от них. Ничего, он наведет здесь порядок. Он приведет армию наемников, которые будут грабить здесь зажиточных вельмож и насиловать их жен и дочерей. Тогда они научаться считаться с ним, они приползут на коленях, прося о милосердии. И он их простит, заставив унижаться и раболепствовать перед ним.