Когда первые лучи окрасили небо, и отступила ночь, в замке «Семи жемчужин» раздался истошный вопль новобрачной, который разбудил, казалось, весь остров. Крик все повторялся и повторялся, переходя в истеричное завывание.
В опочивальню новобрачных с кинжалом в руке первый вломился лорд Дэшвуд. За его спиной в белой рубахе и чепце стоял бледный епископ с вытаращенными от ужаса глазами. Через пять минут практически вся комната была заполнена людьми. Картина, которая предстала перед ними, повергла их в шок. Избитая, окровавленная принцесса истерично причитала, прижимая к исцарапанной груди остатки разорванного платья. Граф Ардвэр бледный, как сама смерть, с пепельным лицом, неподвижно лежал на кровати.
- Господи, что случилось? – в страхе, бесконечно крестясь, прошептал епископ Бишеп.
Ему никто не отвечал, принцесса продолжала завывать, и Колин с омерзением заметил следы семени у нее на платье и члене Ардвера, а также запекшиеся капли крови.
- Все, по-моему, и так очевидно. Что встали, нечего глазеть, расходитесь, – вмешалась Марта, подходя к девушке и закрывая ее плечи покрывалом. – Я должна привести принцессу в порядок.
- Мы должны понять, сударыня, что же произошло. Граф мертв. Кто за это ответит? – будто очнувшись от ужаса, визгливо произнес епископ.
Марта посмотрела на него с осуждением, но покорно качнула головой. Она подвела Александрин к креслу, усаживая, пока Мерида выгоняла из комнаты зевак. Когда в спальне остались только Колин, епископ, Марта, Мерида и Эрик, Александрин судорожно начала свой рассказ.
- Когда мы вошли в комнату, граф Ардвэр сразу накинулся на меня. Он повалил меня на кровать, разорвал одежду и овладел мной, – всхлипывала Алекс, трясущимися руками принимая стакан воды от Марты.
- Он все время кашлял и когда граф… кончил, он пошел выпить вина. Я плакала, умоляла позвать Марту, чтобы она остановила кровь, – Алекс для большей достоверности задела разорванную юбку, оголяя окровавленные ноги.
Епископ в ужасе схватился за горло. Лорд Дэшвуд так скрипнул зубами, что, казалось, они должны были превратиться в пыль. Продолжая всхлипывать, принцесса горестно продолжила:
- Он смеялся, говорил, что теперь сможет делать со мной, все что захочет, ведь он мой муж, и я должна подчиняться ему. Я это знаю, но мне было так больно, – зарыдала она.
Мерида и Эрик стояли с траурными лицами, опустив глаза, словно эти слова заставляют почувствовать боль их принцессы. Марта кудахтала над девушкой, вытирая ей кровь с лица, тем самым открывая почерневшие синяки. Епископ охал, сокрушаясь, что он так ошибся в графе, а ведь ему все говорили о его черной душе.
- Что же случилось дальше? – гневно прошипел лорд Дэшвуд.
Александрин подняла на него страдальческий взгляд и, судорожно вздохнув, продолжила:
- Он все пил и пил. Потом, он снова подошел ко мне, чтобы опять… ну вы понимаете, – заплакала она.
- Опять? Кто бы мог подумать, граф Ардвэр? О, Боже! – причитал епископ.
После этой фразы, все уставились на него. Даже Алекс на время перестала изображать скорбь. Епископ поняв, что привлек всеобщее внимание, лишь пожал плечами. Похлопав Алекс по коленке, он кивком попросил продолжать.
- Я знаю, что мой долг повиноваться мужу, но я так испугалась, что он снова сделает мне больно, что начала вырываться, – снова зарыдала Алекс. – Тогда он сказал, что если я не прекращу сопротивляться, то он позовет своих людей, чтобы они держали меня.
После каждой произнесенной ею фразы епископ Бишеп вздыхал и бормотал «о, Боже».
- Я испугалась и закричала, тогда он набросился на меня и начал бить, а потом снова изнасиловал. Что было дальше, я не помню, потому что видимо, потеряла сознание, – закончила свой трагический рассказ Александрин.
В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь всхлипами несчастной невесты.
- Что ж, это не проясняет, почему он умер, – размышлял епископ.
Александрин перестала плакать, уставившись на священника. После всего того, что она пережила, да эта скотина просто заслуживает смерти, разве нет? Лорд Дэшвуд подошел к постели, оглядывая покойника.
- На нем нет никаких следов, чтобы предположить, что его убили, епископ. Возможно, этот подлец умер от сердечной болезни, не пережив того счастья, что свалилось на него, – с презрением изрек он.