- Принцесса Магали, рад приветствовать вас во здравии, – а про себя подумал: «Боже, что я несу?».
- Лорд Стекворд, вот вы и вернулись, – осторожно произнесла девушка. – Мы вам рады.
- Рады? – пытливо спросил Джеймс, не обращая внимания на недовольное шипение господ.
- Конечно. Мы всем рады, кто с миром прибывает к нам на острова, – уважительным тоном произнесла принцесса, словно он один из гостей, и ничего более. – Прошу, пройдемте за стол.
Когда со знакомствами было покончено, все уселись за стол, чтобы, наконец, приступить к трапезе. Джеймсу досталось место, как и в прошлый приезд, в конце стола, прямо напротив Алекс, где он мог беспрепятственно следить за ней. Она повзрослела, стала мягче, менее порывиста. Джеймс не мог оторвать от ее взгляда, боясь упустить еще какие-то изменения, бесконечно ей любуясь. Он плохо следил за разговором, отвечал односложно, что привело к тому, что к нему перестали обращаться даже из вежливости. Джеймс следил за вельможами, которые прибыли на остров, чтобы покорить сердце принцессы. Они были смешны, напыщенны, манерны. Они были всем тем, что Джеймс так ненавидел в людях, - воплощением высокомерия. За столом больше не присутствовала Марта, как раньше, видимо, чтобы не оскорбить благородных вельмож присутствием обычной кормилицы, пусть и дочери знатного господина. Эрик ел молча, практически не отрывая взгляда от тарелки, чтобы не смотреть на этих разряженных в пух и прах павлинов. Эти господа действительно напоминали птиц, распушая свои хвосты перед принцессой, хвастаясь своими знакомствами и сомнительными достижениями. Джеймса уже тошнило от них. Ему хотелось остаться с Алекс наедине, чтобы понять насколько она ему рада и, если так же, как и он, то гнать вон этих надоедливых женихов с острова навсегда.
Когда, наконец, этот утомительный ужин был закончен, Джеймс при первой возможности извинился и, сославшись на усталость от длительного путешествия, отправился в свою комнату. Он решил обсудить все позже, когда им никто не сможет помешать бестолковой болтовней и назойливым вниманием. Дождавшись, когда весь замок погрузиться в ночную тишину, он вышел на свой балкон полюбоваться звездным безоблачным небом и тихим шелестом прибоя. Как он соскучился по этим звукам! Пробыв здесь всего неделю, Джеймс пережил самые сильные чувства, когда-либо испытанные им. И эти ощущения, этот трепет он не забыл даже спустя год. Наверное, и не забудет уже никогда. Постояв еще немного, вдыхая соленый воздух, Джеймс тихо рассмеялся, впервые искренне, с облегчением от того, что он рядом с ней, и все страшное и ужасное уже позади. И пора было уже выяснить, так ли это.
_______________
Напоминаю, что 1 сентября выходит мой новый роман "Ты из моих снов"
Ваша Лёка Гагарина
Глава 20.2
Взобравшись на карниз балкона, он осторожно вступил на узкий выступ, проходящий вдоль всей стены одной из семи башен. Как и год назад, пройдя до конца этого выступа, Джеймс нашел уже знакомые сколы и трещины в камнях, по которым он взбирался в окно своей любимой. Как и тогда, двери на балкон были распахнуты, впуская в комнату ночную прохладу. Легкие занавески, закрывающие обзор, легко колыхались на ветру. Отодвинув полупрозрачную вуаль, Джеймс шагнул в комнату и замер. Она ждала его. Александрин стояла прямо, не шевелясь, позволяя рассмотреть себя, в своей до боли знакомой крохотной рубашке, едва прикрывающей ее ослепительное тело. Взгляд Джеймса жадно скользил по длинным стройным ногам, тонкой талии, пышной груди, натягивающей сорочку чуть больше, чем он помнил. И это понятно, ведь она стала матерью. Конечно, изменения должны были произойти, но они не испортили девичьей красы, а сделали ее еще более прекрасной, более женственной. Подняв глаза выше, Джеймс встретился с ее пылавшим взглядом, который сказал ему, что он все еще желанен для нее, все еще любим. Александрин пошевелилась, развернув свои руки ладонями вверх, словно приглашая его в открытые объятья, умоляя взглядом дотронуться до нее. Другого приглашения Джеймсу было не нужно. Он стремительно преодолел расстояние, разделяющее их, заключая любимую в свои крепкие объятья.
Издав стон, сродни мучительному облегчению, от того что любимый наконец-то рядом, Александрин вцепилась в Джеймса мертвой хваткой, боясь, что он растает, словно сон, который снился ей целый год и исчезал бесследно утром, принося лишь муку. Алекс гладила его плечи, царапала кожу там, где могла дотянуться, целовала, лицо, волосы. Она не замечала, что слезы бесконечной радости солеными струйками текут из ее глаз, перемешиваясь с его слезами. Это была агония. Когда прошло первое потрясение от встречи, пришло осознание того, что они, наконец, держат друг друга в объятиях, и ласки приобрели другой характер.