Джеймс с рычанием завладел губами Алекс, нетерпеливо просовывая в ее рот свой язык, по-хозяйски господствуя там, ставя на ней свое клеймо. Когда же Александрин ответила ему, нетерпеливо при этом дергая ворот его рубахи, пытаясь дотянуться до оголенной кожи, оставляя на ней следы своих коготков, он перестал что-либо соображать вообще. Грубо подхватив ее под ягодицы, он повалил Алекс на кровать, разводя ее ноги в стороны, чтобы скорей оказаться в ней. Джеймс нетерпеливо дернул за шнурок своих штанов, оголяя свой восставший, рвущийся в бой член, и одним движением протаранил Алекс. Она зашипела, словно дикая кошка, впиваясь ему в плечи ногтями, но не отпрянула. Не отпрянула, потому что была уже готова для него. Она истекала соками своего возбуждения, пульсируя вокруг его члена. Джеймс вонзался в нее, снова и снова. Он был словно дикий варвар, терзавший свою жертву, наказывая ее за то, что так долго была вдали от него, за то, что она так долго позволяла верить, что она навсегда потеряна для него, не сообщив, что теперь свободна. Подняв ее руки над головой, он одним движением разорвал на ней рубаху, оголяя ее прекрасное тело. Ему было больно на нее смотреть, было больно думать, что кто-то еще владел этим телом, принадлежащим когда-то только ему. Мысли вихрем пронеслись в его голове. Воображение рисовало ужасные картинки, которые отравляли ему кровь. Зажмурив глаза, пытаясь прогнать непрошеные виденья, он застонал, уперев лоб в плечо Александрин.
Александрин в пылу своей страсти не сразу заметила изменения, произошедшие в нем. Видя, как исказилось его лицо, почувствовав, как изменились движения, она поняла, какие мысли терзают его. Но понимая, что сейчас не время это обсуждать, принцесса, освободив одну руку из его железного капкана, тихонько положила ладонь на его щеку, заставляя поднять лицо и посмотреть на нее.
- Я тебя так долго ждала, любимый. Не отдаляйся от меня снова, – тихо прошептала она.
Он несколько мгновений тупо смотрел на нее, словно пытаясь вникнуть в суть ее слов, затем, тяжело сглотнув, закрыл глаза. Она понимала, что когда он откроет их, там будет или приговор, или помилование. То, что возможно простыми словами, объяснить или исправить будет невозможно. Когда, наконец, Джеймс пошевелился и приоткрыл глаза, Александрин с облегчением увидела там надежду на прощение. Она снова заплакала, притягивая лицо любимого для поцелуя. На этот раз он не был жесток, но был бесконечно требователен. Джеймс целовал ее щеки, шею, ласкал грудь, продолжая выбивать свой волшебный ритм. Чувствуя, что уже не в силах сдержаться, Александрин выгнулась дугой и с громким криком кончила. Через мгновение Джеймс последовал за ней.
Отдышавшись несколько минут, Джеймс скатился с Александрин и уселся на кровати. Он повернул голову, с восхищением осматривая прекрасное обнаженное тело, в ленивой неге лежавшее перед ним. Девушка была прекрасна. Рождение ребенка ее практически не изменило, разве что формы стали более округлые, женственные. Головой Джеймс понимал, что им необходимо поговорить, выяснить все, что так долго терзало его, но он так же понимал, что сейчас не время и не место. Сейчас они снова должны познать друг друга, утолить ту жажду, что терзала их целый год. Стянув с себя рубашку, Джеймс слегка поморщился, ощущая, как саднит кожа в тех местах, где ее коготки царапали его. На рубашке были видны маленькие капли крови. Усмехнувшись этой находке, Джеймс встал, стянул с себя оставшуюся одежду и повернулся к Алекс, снова в полной боевой готовности.
- Что ж принцесса, продолжим, – с улыбкой сказал Джеймс.
Она подняла на него свои ошеломленные глаза и тихо прошептала:
- Опять? Уже?
- Боюсь милая, что перерыв у меня был слишком долгим, и я успел накопить достаточно сил, чтобы не давать тебе спать сегодня совсем.
- Насколько долгим? – осторожно спросила Алекс, выдавая свою ревность.
- Ну, примерно, год, – серьезно произнес Джеймс, взглядом давая понять, что он не шутит, и других женщин после нее не было.