Джеймс, казалось, покраснел еще больше, жалея, что вообще затеял весь этот разговор с этой несносной женщиной.
- Я как раз искал ее, чтобы поговорить, – натянуто ответил Джеймс.
- Она с принцем гуляет у водопада.
- С кем? – не понимая, переспросил Джеймс.
- С сыном, лорд Джеймс, со своим сыном. И если я правильно понимаю, то и с вашим тоже, раз вы решили остаться, – глядя ему прямо в глаза, произнесла Марта.
Джеймс поменялся в лице. Признать существование этого ребенка он еще был в силах, но считать своим сыном, уж увольте.
- Да, я решил остаться, – осторожно ответил он Марте.
- Вот и прекрасно. Властителю таких могущественных островов понадобится наставник в вашем лице.
- Я сделаю, все, что в моих силах, Марта, – натянуто добавил Джеймс.
Марта снова звонко рассмеялась, подняв голову к небу. Да что такое с этой женщиной? Раньше она едва выносила его, а теперь только и делает, что блаженно улыбается, да смеется как умалишенная.
- Я должен отыскать Александрин, – поворачиваясь к ней спиной, произнес Джеймс, стараясь скорей скрыться от нее.
- Джеймс, – тихо позвала Марта.
Джеймс повернулся, готовый выслушать какое-нибудь нравоучение о том, что еще нужно ребенку Ардвэра.
- Я очень рада, что вы вернулись. Мы все очень рады, – смотря на него с улыбкой, произнесла Марта. – Когда-то я сказала, что духи укажут вам путь, и вы его нашли. Здесь.
Джеймс лишь качнул головой, сглатывая слюну. Марта во многом была права. Судьба вернула то, что причитается ему по праву, но какой ценой. Джеймс знал лишь одно: эту цену он будет платить до конца своих дней, ибо ему придется жить с этой болью в сердце.
Размышляя о поворотах судьбы и вспоминая события той летней ночи, когда духи напророчили ему Алекс, он шел знакомой тропой по направлению к их водопаду с тайной пещеркой за ним. Когда-то это было только их место, а сейчас она носит туда своего сына, чтобы побыть с ним наедине. Это жалило Джеймса. Он клял себя, что так жесток с Алекс, ведь она была ни в чем не виновата. Она лишь исполнила свой долг, отдавшись Ардвэру. Если бы Джеймс убил его тогда, еще неизвестно, как повернулась бы жизнь сейчас, смог бы он еще хоть раз держать в объятиях свою любимую, быть с ней до конца своей жизни. Скорей всего, нет. Он был бы сейчас также мертв, как и проклятый Ардвэр. Эта та цена, которую они заплатили за свое счастье!
Погруженный в невеселые мысли, Джеймс не заметил, как вышел на знакомую поляну. Замедлив шаги, он начал прислушиваться к доносившемуся голосу Александрин, которая с кем-то весело разговаривала. Подходя ближе, Джеймс увидел свою наяду. Она сидела на берегу прудика прямо напротив водопада. Босые ноги она опустила в прохладную воду. На коленях у нее лежал крепкий карапуз, весело что-то агукая и пуская ртом пузыри. Ребенок был одет в белую рубашечку до пухленьких коленок и белый чепчик, который прикрывал выбившиеся из-под него волосы цвета красного дерева, как и у его матери.
Первое, что Джеймс отметил для себя, - то, что ребенок был крепенький, пухлый и постоянно улыбался своей корчившей рожицы маме. Он был совсем не похож на тщедушного, бледного Ардвэра. Второе, - это то, что ребенок не вызывал у него жгучей неприязни и желания отвернуться. Наоборот, Джеймс понял, что не может оторвать от него взгляда. И третье - этот ребенок кого-то напоминал ему, кого-то столь до боли знакомого, что хотелось наклониться ближе и присмотреться внимательней.
Малыш что-то пролепетал и уставился на Джеймса своими серыми глазками. Это привлекло внимание его матери, и она резко повернула голову, чтобы понять, что отвлекло ребенка. Когда Александрин поняла, что это пришел Джеймс, и он потрясенно смотрит на малыша, она решила, что пришло время все расставить по своим местам.
- Джеймс, ты пришел. Я ждала тебя. Вернее, мы ждали, – поправилась Алекс, поднимаясь на ноги и прижимая младенца к груди, который тут же принялся слюнявить мамины волосы беззубым ротиком.
Когда Алекс перехватывала ребенка, рубашечка на его ножке забралась, открывая маленькое родимое пятнышко в виде месяца, красующееся на правой ягодице. Джеймса словно ударили под дых. Он резко втянул в себя воздух, потрясенно уставившись на девушку.