Никаких следов того, кого вчера Веришка оставила здесь. Ни тряпочки, ни волоска.Лишь голая каменистая поверхность. Альвастояла, растерянно оглядываясь.
Внезапно кто-то схватил её за щиколотку. Веришка взвизгнула, отпрянув. Но вырваться изцепкого захвата не сумела и упала. Оглянувшись через плечо, увидела, как в полумраке пещеры густеющим видением проявляется спасенный ею альв. Он сидел, привалившись боком к стене. Широко раскрытые глаза были полны страдания и ненависти. Дернув Веришку за ногу, он подтянул её ближе, оскалился, потянулся второй рукой к её шее.
- Нет, нет! – упираясь ладонями в пол, отчаянно замотала она головой. - Это я! Я вас сюда притащила! Я помогу! Я же альва! Альва!
Рука летяги замерла в паре дюймов от её горла.
- Я вам лекарство принесла, - всхлипнула Веришка.
Альв несколько секунд пошарил взглядом по её лицу, а потом со стоном повалился назад, смежив веки. Пальцы его ослабли, Веришка высвободила ногу и кинулась, чтобы поддержать оседающего на пол мужчину. Осторожно опустив раненого, Веришка выглянула из грота. Никого. Выскочив наружу, она собрала вещи и вернулась обратно. Вытащив из-под тела летяги комок лоскутной веревки, подложила ему под голову, накрыла раненого попоной.
Альв был в сознании, но измучен и слаб. Он изредка окидывал суетящуюся возле него Веришку мутным взором. Спекшуюся ткань с обожженных ног пришлось отрывать вместе с плотью. Летун молчал, лишь скрипел зубами, а по его телу пробегала судорога. Омыв настоем из бутыли раны, очищенные от остатков обуви и одежды, Веришка щедро намазала их мазью. Потом разорвала простынь и перебинтовала летяге ноги.
- Йорварт, - прошептал раненый, потянув Веришку за рукав.
- Что? – приникла она к его лицу.
- Где Йорварт? Мой напарник?
Веришка потупила взор, поняв, о ком говорит альв.
- Он умер.
Летяга закрыл глаза, отвернулся к стене. Кадык на его шее несколько раз дернулся. Веришка подхватила крынку, взболтала. В ней еще осталось немного молока.
- Это молоко. Попейте, - подсунув руку под голову альва, она приподняла его и поднесла крынку к запекшимся губам. Попутно поразилась тому, какой он горячий. Молока хватило на несколько маленьких глотков.
- Дай воды, - попросил альв, слизнув последнюю каплю молока с ободка крынки.
За водой надо было идти к реке. Веришка схватила крынку и бутыль, и выскочила из пещеры. Поход за водой занял немало времени. Когда она вернулась, запыхавшаяся, с наполненной водой посудой, альва трясло в горячке. Он жадно схватил дрожащими руками крынку, выпил всё до капли и вернул сосуд Веришке.
- Еще.
Она подала бутыль. Опорожнив и её, летяга закрыл глаза с вымученным выдохом. Веришка присела рядом, отерла оторванным от простыни лоскутом мокрый лоб, пышущий жаром.
- Поешьте, - выковырнув мякиш из каравая, попыталась вложить его в рот раненого. Тот отрицательно повел головой.
- Воды, - просипел, клацая зубами.
Пришлось снова бежать к реке.
До вечера Веришка сходила за водой девять раз. В последний поход, сама уставшая и измученная, споткнулась и выронила крынку. Глядя на залитые водой черепки, заплакала.
- Какая же я бестолковая недотепа! Маленькая глупая альва!
***
Веришка вернулась в Мышегорьена закате. Окинула пустойдвор удивленным взглядом. Нольвы ушли, забрав с собой тело Йорварта. Веришка поднялась в свою комнату, и, повалившись на кровать, мгновенно заснула. Разбудил её голос Бумшарши.
- Веришка! Веришка!
Гмурья в сбившейся и сползшей на глаза повязке, стояла над ней и трясла за плечо.
- Веришка! Повязку-то менять будешь или нет?
Альва поднялась с кровати.
- Хозяйка… Да, сейчас.
- Где пропадала-то?
- Гуляла. Вы же сами…
- Помню, помню.
Объем физиономии гмурьи существенно убавился, фиолетово-багровая палитра сменилась синевато-желтой. Заплывший прежде глаз удалось приоткрыть, и Бумшарша довольно улыбнулась.
- Добро твое зелье помогает. Через недельку, глядишь, и совсем сойдет. А то ж стыд какой, ровно забулдыга кабацкая.
Веришка смочила холстину в остатках вчерашнего снадобья и принялась перевязывать гмурью.
- Нольвы ушли. Нашли, что искали? - осторожно поинтересовалась у Бумшарши.
- Ну, раз ушли, значит нашли, - хлопнула та ладоньюпо колену. – И мертвяка с собой утащили.
- На что он им?
- Как на что? – многозначительно выгнула губы гмурья. -Вздернут на веревке и на обзор у дворца вывесят. Нет ничего приятнее, чем смотреть на поверженного врага.
- Для вас тоже? – проронила альва.
- Что б ты понимала, - укоризненно бросила ей Бумшарша. - Если б не его величество, я б навроде тебя была – нищебродка безродная. Семейство моё, кто думаешь, под нож пустил? Альвы. А я ничего, тебя вот поднимаю, кормлю, забочусь. Тут уж, кто какую сторону выбрал. А коли выбрал да присягнул, то и стой до смерти.
- А если сторона неверно выбрана?
- Ты мне давай тут без намеков! – недовольно шикнула гмурья, запустила палец под повязку и покрутила шеей, ослабляя туго затянутый Веришкой узел. - О другом бы лучше поразмыслила. Быть тебе вскоре королевой. В былые времена женитьба лучшим решением в военных дрязгах была. Окрутишь Мангроуда, пошепчешь ему на ушко, урезонишь своих соплеменников, и наступит в Линдмарте мир. Твоими стараниями сколько народу в живых может остаться. Вот о чем подумай. Ты ведь Жизнетворящая! Вот и твори жизнь. Готово? Ну, спасибо тебе. Пойдем ужинать.
- Не хочется, - промямлила Веришка.
- Как знаешь.
Бумшарша поднялась, окинула Веришку многозначительным взглядом.
- Так ты про сторону-то…. Как следует покумекай.
И выплыла за дверь.
***
Еще толком не проснувшаяся кухарка, протирая глаза, в третий раз озадаченно пересчитала завернутые в холст и оставленные с вечера остывать свиные рулеты. Одного точно не хватало. Оглянулась на прошмыгнувшего в кухню кота. По его воплям и интенсивности отирания о ноги было понятно, что он мяса не брал. Не иначе крыса, чью нору завалили щебнем на прошлой неделе, прогрызла себе другой ход.
- Тьфу, бесова подмога, - сплюнула кухарка, подвязала фартук и принялась разжигать печь.
А на конюшне в таком же недоумении конюх пытался припомнить, куда им с вечера было сунуто складное кожаное ведро. Поскольку конюху отчетливо помнилось, что носил он воду для лошадей именно тем ведром. «А все ж забористое вино пьют господа королевские стражи, - подумалось конюшему, которого неравнодушная кухарка ввечеру угостила остатками напитка с нольвовского стола. – О! Так они,должно, по отъезду ведро-то и забрали!». Удовлетворившись таким объяснением, конюх прошел к денникам, где под попонами дремали лошади. Одна из них была не укрыта, и стояла, понуро опустив голову. «А попону-то зачем сперли?!» - возмутился конюх.
Светлеющее небо было затянуто тучами. Отягощеннаяношей, Веришка шагала медленней, чем хотелось бы. В ведре покачивался высокий глиняный кувшин, наполненный водой по самую горловину. К нему был плотно притиснут похищенный с кухни свиной рулет с начинкой из грибов и моркови, завернутый в тряпицу. В недрах свернутой шерстяной попоны, пахнущей лошадиным потом, лежали куски пшеничной булки и горшочек с простоквашей. Наученная прошлым опытом, альва то и дело опасливо оглядывалась. Нопредутренние склоны было мрачны,пусты и холодны.
В пещере стояла темнота. Вершка сбросила ношу у входа и, вытянув руки, стала шарить руками. Чужие горячие пальцы осторожно коснулись её ладони.