Послышался приближающийся цокот копыт по мостовой, и Веришка сжаласьеще больше, опустила голову. Отряд из десятка нольвов неторопливо въехал на площадь. У колодца они спешились, подвели коней к желобу, чтобы напоить их. Наполнили колодезной водой фляжки, привязанные к седлам.
Дверь стоявшего неподалеку кабака распахнулась, на крыльцо вышла гмурья с лоханью, спустилась к сточной канаве, и вывалила в неё кучу отбросов – полусгнившие яблоки, морковные очистки и прочую дрянь. Веришка сглотнула голодную слюну. С того дня, как погиб Колпта, она не ела ничего, кроме тех розовых стеблей, которые он показал ей. Веришка проплутала по лугам в поисках жилья два дня. Она спала вполглаза, забиваясь под кусты, и пугаясь каждого шороха. Кислые стебли стали ей пищей, инемного утоляли жажду. С какой тоской она вспоминала матушкину похлебку! И саму матушку.
Девочка привстала, подползла к помоям и протянула руку к сморщенному яблоку. За её спиной раздалось громкое свирепое фырканье. Веришка оглянулась и обомлела. Громадная пегая свинья, с колкой темной щетиной, рассерженно буравила её маленькими глазками. Разинув пасть, свинья угрожающе завизжала-зарычала, отгоняя девочку от помоев. На визг поспешно притрусили еще две хрюшки, отнюдь не с ласковыми мордами. Веришка попятилась и нечаянно толкнула кучу отбросов ногой, расшвыряв её. И тут рассерженные свиньи ринулись на неё. Сильныечелюсти сомкнулись на ноге Веришки, заставив её закричать от боли и испуга.
- Ох, и визжит! Ровно поросенок! – захохотали сидевшиепод навесом у кабака гмуры.
Свиньи, яростно хрюкая, копошились над Веришкой, катали её по земле рылами, норовя цапнуть посильнее. Альва, визжа и вправду не хуже поросенка под ножом мясника, извернулась и лягнула одну из свиней в пятак. Шляпа свалилась с головы Веришки, белая коса скользнула на плечи. Свинья разозлилась еще больше, и, прижав девочку копытами, разинула пасть над её лицом.
- Мамочки! Мамочки! – зажмурившись, сжавшись в комочек и прикрывая голову руками, тоненько кричала девочка.
Ржали гмуры, кто-то из проходивших мимо людей кинул в свиней камнем. Промахнулся, плюнул, выругался и пошел своей дорогой. Из кабака на шум выскочила гмурья, схватила стоявшую в углу лопату, огрела ближайшую свинью по хребту.
- Ах ты, шкварка волоснявая! Пошла вон!
Свинья завизжала, отскочила в сторону, а потом, скребнув копытом по мостовой, потрусила к гмурье, угрожающе хрюкая.
Внезапно от группы нольвов, равнодушно и безмолвно наблюдавших за свиной потехой, отделился один. Двигаясь плавным, летящим шагом, он прошел мимо крыльца, выдернул у гмурьи лопату и врубился в кучу-малу, рассыпая щедрые тумаки на щетинистые спины. Таких крепких ударов лопата не выдержала, черенок переломился, и нольв завершающим аккордом воткнул острый обломок в свиную ляжку. Свиньи бросились врассыпную. Кинув дрын на мостовую, нольв подошел и встал над скорчившейся Веришкой, рассматривая её. Альва услышала его голос – певучий, журчащий.
- Вставай.
Веришка оцепенела, не смея и пошевелиться. Страх перед этим черным воином был сильнее, чем перед зверями, едва не сожравшими её.
- Вставай. Я не трону.
Веришка шевельнулась, ойкнув на боль в покусанной ноге. Нольв склонился над ней, схватил за шиворот, поставил на ноги, повернув к себе лицом. После недолгого внимательного созерцания её перепачканного лица, вымолвил.
- Где твоя хозяйка?
Веришка робко подняла на него взгляд. Во рту пересохло от недоброго предчувствия. Перед ней стоял тот самый нольв, у которого она просила защиты на речной переправе.
- Где твоя хозяйка? - повторил нольв.
Веришка скосила глаза, не зная, что отвечать.
- Ты убежала, - не спросил – констатировал нольв. Короткая усмешка скользнула по красиво очерченным губам. – Это большой подвиг для маленькой глупой альвы. Покажи-ка мне свою шею.
Сильная рука согнула готовую разрыдаться девочку, нольв брезгливо оттянул воротник её рубашки, отбросил косу. Палец в перчатке потер кожу на затылке, и Веришка не выдержала – тихо заскулила, всхлипывая.
- Для слез нет повода, девочка. Не будь у тебя того, что видят мои глаза, ты была бы мертва. Радуйся.
Он цепко ухватил её за руку, и потащил к стоявшейв дверях кабака гмурье. Втолкнув Веришку в темные сени, снял с пояса кошель, и, бросив его кабатчице, негромко приказал.
- Отмыть, одеть, накормить. Я скоро вернусь за ней. Держи эту альву и свой язык под замком.
Гмурья взяла кошель, поклонилась и перехватила Веришкину руку.
Глава 4
Нечасто случалось, чтобы Первый страж Фэве Лародак появлялся в доме господина Тагурана Ан-Шиллы в таком хорошем расположении духа. Большей частью ему приходилось приносить вести отнюдь не радостные. Но сегодня он чувствовал себя почти так же, как много лет назад, когда его воины заставили истекать кровью клан Жизнетворящих.
В тот пасмурный день, озаренный сполохами багряного пламени, пожирающего альвийскую крепость, нольвы одержали главную из своих побед. С гибелью клана Жизнетворящих прервался Круговорот Бытия, дающий силу альвамостальных кланов - Ведающих, Созидающих, Созерцающих. Без своей магии, питающейся от взаимодействия кланов четырех стихий, они оказались не в состоянии противостоять напору нольвовских армий. Угасла их сила, могущая одним мановением руки положить наземь полки противника. И грубая мощь урукхайского пыла, гмурьего боевого напора и нольвовского воинского таланта одержала верх. Впервые за многие годы. Альвы противопоставили силу магиисиле прогресса. И потерпели крах. Магия исчезает из этого мира. И однажды исчезнет совсем.Кто тогда станет править Линдмартом?Ответ очевиден – тот, кто умеет жить без поддержки волшебства, тот, кто полагается лишь на собственные силы. Но пока магия не исчезла совсем, надо уметь пользоваться и ею.
Фэве шел по щедро освещенным подземным коридорам, с удовольствием смакуя предстоящий разговор с Хранителем Королевского Жезла. Попадающиеся навстречу слуги жались к стенам и низко кланялись, не смея поднять глаз на гордого, непредсказуемого и смертельно опасного Первого стража. Распахнув дверь в покои друга, Фэве в легком недоумении остановился на пороге.
Тагуран Ан-Шилла, в одних исподних штанах, с раскинутыми в стороны руками, стоял на широком низком табурете. Возле него суетились два гмура с портновскими аршинами, снимая мерки с поджарого, стройного тела.
- Двадцать семь!
- Пятнадцать!
- Сорок шесть!
Поодаль торопливо скрипел грифелем по доске третий гмур. Еще один коротышка хлопотал у стола, на котором были навалены рулоны всевозможной ткани.
- Фэве! – нескрываемое облегчение послышалось в голосе высокопоставленного нольва, когда он увидел вошедшего. Отстранив портных, Тагуран спрыгнул с табурета. - Хватит. Закончите позже.
Гмуры поклонились и юркнули в открытую дверь.
- Великих побед тебе, Тагуран, - приблизившись, произнес Фэве. Но обнимать раздетого товарища не стал, соблюдая этикет.
- И тебе, друг мой, и тебе, - нольв накинул длинную темную тунику. Теперь можно было обняться.
- Что это? – Фэве озадаченно кивнул в сторону разноцветных свертков парчи, шелка, атласа.
Хранитель Королевского Жезла досадливо поморщился.
- Будущий наряд на королевскую свадьбу.
- Король женится?! – подавил изумление Фэве. – Мне помнится, две луны назад об этом и речи не было. Несколько поспешное решение, тебе не кажется?
- Кажется. Давай выпьем, - Тагуран прилег на софу, опершись на локоть. Налил вина из серебряного графина в высокие кубки.