Все ещё ползая на четвереньках, оборотень последовала за мужем в коридор. Ни первая, ни вторая деревянная дверь не были заперты, что её очень удивило. Но ещё больше — когда беспрепятственно отворилась та, на которой был кодовый электронный замок.
Брут, нервы которого были уже на пределе, несколько секунд смотрел на, горящие синим, цифры, и всё-таки решился потянуть за ручку. На него из-за длинного стола в комнате смотрели три пары глаз.
Мужчина, проходя повороты один за другим, хищно облизывал губы. Это была последняя третья дверь и он мог поклясться, что ждал её сильнее, нежели чем рождения своего первенца. За ней от него притаился кабинет директора ФСК, золотые часы и одобрительное похлопывание по спине от Себулы. Вот-вот.
Ева выпрямилась во весь рост и тут же столкнулась взглядом с сыном. Он ошарашенно смотрел то на неё, то на отца, который так и не сдвинулся с места. Она хотела побежать к нему, обнять, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Но услышала за своей спиной тяжелую поступь и смогла лишь крикнуть:
— Ложись!
Пуля просвистела над её ухом и врезалась в наличник окна напротив. Все, кто был в комнате, попадали на пол. Ева, чуть запоздав, налетела на мужа, повалив того с ног. Громыхнул голос Ареса:
— Ах ты, тварь!
Он выплюнул эти слова, воплощаясь, смотря в глаза отцу. Алекс, оттащив Викторию к лестнице, ведущей в кабинет Армана, тоже принял волчий облик. Они вышли вперёд, прикрывая своими телами лежащих родителей альфы. Из конца коридора к ним приближался агент, целясь на ходу.
За городом на трассе…
Служебный седан, прорезая светом фар вечерний сумрак, мчался по трассе. За ним ехала колонна из нескольких десятков автомобилей. Поворот, ещё один. Его заносило, мотыляло через три полосы, практически переворачивало, но скорость не сбавлялась ни на секунду. Федеральные агенты орали в громкоговорители, пытались стрелять по колесам, активировали установки на крышах. Но машина неслась дальше: мимо полей, мимо вырубленных лесов с начавшимися стройками, сквозь недоделанные блок-посты, по, так невовремя выбежавшему на дорогу, зайцу — ничто не останавливало её. На пути, в километре от неё, замигал красно-синий сигнал. Агенты стремительное приближались со обоих сторон.
Вдруг седан затормозил, почти что потеряв управление и свалившись в кювет. Силовики повыскакивали, подняли автоматы, заключили машину в кольцо. Внутри, смотря вперёд пересохшими заплаканными глазами, сжимая белые костяшки на руле, сидел водитель, их коллега. Но больше не было никого.
В логове…
Выстрел. Второй, третий… Пули врезались в пол и стены, пробивали стулья в комнате и взрывали пух в матрасах. Они оглушали меня, ослепляли огненными вспышками, блеском, проносившегося рядом, серебра, но ни разу не достигли цели. Я видел, как Арес кружит в узком коридоре, едва ли успевая уворачиваться от смертоносного металла и как агент сменяет магазин пистолета. Меня пронзил страх. Я вспомнил его лицо, вспомнил, как сидел перед ним, пристёгнутый к стулу, как он скалился, смотря на меня и как жар разносился по телу лиловым пламенем. Рубцы один за одним острыми иглами прорывали мою кожу, будто только вида этого человека было достаточно, чтобы они напомнили о себе, о том, что это я тряпкой лежал на носилках и молил о помощи, не мог ничего сделать. Но могу ли сейчас?
Осознание пришло не сразу. Я пытался делать неуверенные выпады, вместе с альфой загонять человека в угол, но раз за разом мой товарищ отступал, тяжело дыша. Его глаза бегали, а движения становились всё более хаотичными. Я вторил ему, но неожиданно понял, что в меня агент не целится — попадания всегда рядом, но никогда "в". Он не пытался меня убить.
Узкое пространство давило, сжимало в тиски, забирало любые преимущества волчьей сути и я воплотился. Кинулся на ноги человека, сбил его. Мой кулак сам собой сжался и я почувствовал силу удара, как ломаются от нее хрящи. Он выстрелил дважды: не глядя, в сторону и в потолок прямо над моим ухом, сбросил с себя. Контузия была недолгой, не достаточно долгой, чтобы я сдался. Но когда я вновь попытался напасть, я услышал тихий булькающий хрип. Незнакомая мне женщина в промежуточной форме воплощения лежала перед Аресом. Её руки цеплялись за его шерсть ещё мгновенье, а потом обмякли, упали в растекающуюся лужу крови. У меня затряслись колени, начало мутить.
Казалось, весь мир тогда сжался до крохотной точки, а затем взорвался волчьим рёвом. Альфа прыгнул на агента, вгрызаясь в его плечо. Пистолет выпал из разжатой ладони, но на место её пришел жезл. Мужчина с нечеловеческим воплем бил волка другой рукой, оставляя на теле ранения. Запах горелой шерсти и мяса отрезвил меня — уже почти! Вновь становясь волком, я с разгону врезался клыками в шею агента, прокусил мягкую податливую ткань. На мою морду обрушился шквал ударов. Они исполосовали ожогами всю голову и шею, но я продолжал разрывать его на куски. Мимолётный взгляд вверх — Арес оставил руку человека болтаться на тонких уцелевших мышцах и оголенной кости. В сторону — незнакомый мужчина вжался в стену, в ужасе смотря на труп волчицы. Вниз — и мои лапы проломили под собой ребра, проткнувшие магистральные сосуды. Поединок был окончен.
Перепачканные в крови, мы отошли от истерзанного тела. Мне не было его жаль. Я убил не человека. Он был НЕ человеком. И совесть моя была чиста.
Мгновениями позже…
Брут стоял на том же месте — на входе в логово отступников. Он не мог даже пошевелиться и лишь водил заторможенным остекленевшим взглядом по коридору. Его Ева, его жена пожертвовала собой ради сына, бросилась под пули… А он не смог. Он потерял её. И это была его расплата, его воздаяние. Лишь только вид надвигающегося волка смог вывести мужчину из оцепенения.
— Я объясню! Объясню!
Арес медленно шел к отцу. Он не рычал, не скалил клыки, но в душе его полыхала ярость. Трещин, что одна за одной пронизывали образ Брута, стало так много, что всё просто лопнуло — он больше ничего не чувствовал к нему.
— Я и так всё знаю.
Обретя облик человека, альфа ударил оборотня в живот, что тот скрючился и свалился на пол. Алекс, наблюдавший за этой картиной, ожидал, что побои продолжатся, но Арес отошёл. Он поднял тело матери на руки. С неё потянулись тонкая кровяная струйка.
— Деви? — позвал он и старушка боязливо выглянула из зала. — Мы уезжаем? Сможем похоронить?
Старейшина кивнула.
Через считанные минуты всё было готово к побегу. Это даже не обсуждалось: оставаться в рассекреченном, пусть и уже мертвым агентом, логове нельзя. Первой шла Деви с сумками, вела их через пожарный выход, вторым — Арес, чьё лицо оставалось каменным, но энергия, исходящая от него, дрожала, словно натянутая струна, Алекс был позади всех и нёс Викторию, которая так и не пришла в себя. Он на миг обернулся, когда проходил коридор и увидел, что Брут сидит на коленях перед пятном крови. Он молча плакал и, казалось, не видел вокруг больше ничего, кроме багровеющей жидкости.
Оборотни покинули бизнес центр. Они ехали в сторону свалки, где старушка сможет оставить машину и они уйдут на безопасное расстояние. А в это время в окне логова блеснули красно-синие огни. Они отразились в пустых глазах вожака, альфы, почти что старейшины, мужа, отца, брата… лгуна и предателя Брута.
Глава 15. Ты не вой
Ночью небо разразилось громом, ливень начался неожиданно и сильные порывы воды сбивали с ног прохожих. У метро, как и последние три дня, орали громкоговорители: "Граждан просим соблюдать спокойствие и не создавать паники. Ситуация с разумными видами существ под контролем. Если вы увидели особей с ориентировки — немедленно позвоните по телефону или обратитесь к ближайшему сотруднику полиции или федеральной службы контроля. По возможности — оставайтесь дома". Журналистка благотворительного центра "Лапа в руке" презрительно фыркнула, проходя мимо. Приминая намокший дождевик, она быстрым шагом добралась до здания правительства. Развернув плакат, закричала что есть силы:
— Оборотни и люди равны! Адаптация — это рабство! Государство поработило их — поработит и нас!
Прохожий, укрывавшийся от ливня портфелем, сплюнул ей на ноги. Но девушку это ничуть не тревожило, она продолжала: