— Да, они ж друг друга ненавидят и не успокоятся до талого, — продолжала стоять на своем Клер.
— Ненавидит там очень малый процент людей. Остальные лишь нашли повод сгруппироваться — примкнуть к коллективу, объединенному общим порывом, — Деви вздохнула. — И нам это тоже не чуждо.
Девушка кивнула и остаток дороги они провели в тишине. Амулеты транспортной службы на их автомобиль не срабатывали, чему обе были очень рады, ведь минералов для личного скрытия энергии у них уже не осталось. Проезжая мимо ресторана "Славная охота", старушка притормозила, всматриваясь в окна. Ей даже показалось, что она увидела Армана, но не позволила себе даже мысли о том, чтобы войти. Сейчас волк был для неё угрозой, как и для всех тех, кто примкнул к Алексу. Но давнюю дружбу из жизни не выбросишь и она надеялась, что когда всё решится, то получит ещё возможность побеседовать с этим братоубийцей по душам. Вернулись к новому логову они уже в ночи. Разведка прошла без эксцессов.
На утро…
Когда я проснулся и самонадеянно подумал, что день не принесет сюрпризов, я очень сильно ошибался. Но сперва всё было очень даже мирно. Арес и Деви вместе пытались поднять Викторию на ноги и несколько секунд она уже могла простоять без поддержки. Этого мне было недостаточно, но по времени мы должны были успевать. Из разговоров вчера вечером и ночью, я убедился в том, что девушка всё ещё хочет отомстить. Не в последнюю очередь, чтобы забрать щенков. Но первое неизменно потянет за собой второе и я был согласен. Фред, перечитав манифест, хотел было поспорить со мной по поводу правок во благо людям, но далеко это обсуждение не ушло. Видимо, ему было проще принять свою неправоту, чем устраивать распри. Он практически восстановился после боя со стаей Малакоды, как и все мы, так что уже можно было начинать готовиться к штурму хранилищ. Конечно, я не такой дурак, чтобы предполагать, что они сами будут без должной защиты. И как раз для этого мне и понадобилась одна из визиток, полученных от отступников. Старейшина Уодим, работавший в отделе государственной магической охраны, возможно, мог нам что-нибудь подсказать или даже помочь материально. Но если он не придет на встречу, назначенную в полдень, то придется действовать быстро и очень собранно — поджечь сразу несколько хранилищ в разных частях города, игнорируя мелкие склады и сконцентрировавшись на самых значимых для силовиков. План "Б" был полон изъянов и больше напоминал решето, но иначе избавиться от такого количества оружия было бы просто невозможно.
К счастью, новый знакомый был в назначенном месте ровно в срок. Припарковав машину у заброшенных ветряков, он направился к посадке, где я его и выжидал.
Ранее, в городе…
Первое, о чем узнал Уодим проснувшись в этот, и без того в непогожий и противный по всем категориям, день, был новый закон. Пока он слушал долгие телефонные гудки, успел перечитать новость несколько раз и, когда наконец раздалось заспанное "Алло", не стал сдерживать эмоций:
— Арман, это что такое?! Какая изоляция? Какие личностные минералы для магов?
— И тебе доброе утро, — усмехнулся волк. — А что, так мой стиль в тексте прослеживается?
— Ты мне сам позавчера рассказал, дубина, что с Себулой теперь работаешь. Советник хренов, что ты задумал? — всё больше разгорался Уодим.
— Да? А я уж и забыл, старина, — сухо рассмеялся Арман. — Ну, "Что задумал? — такие вопросы. Всё как и всегда: встать у руля. В чем ты, кстати, мне очень помог.
— У руля, бла-бла! Ценой нашей свободы ты встал?
— А я тебя лично как-то притеснил? — наигранно удивился собеседник. — Что-то я не заметил, чтобы ты…
Не став дослушивать глумливую реплику оборотня, старейшина сбросил вызов и принялся собираться на смену. С лёгкой руки его приятеля, работа рискует встать на ближайшие недели две, ведь изъять у магов все амулеты общего действия, зарядить и выдать новые, разработать инструкции для государственных пунктов, проконтролировать отсутствие контрабанды — задачи не из простых, особенно когда свалились на голову все разом. Лично Уодим этим не занимался, но общую давящую атмосферу мог прочувствовать на себе в полной мере. Он был сотрудником среднего звена, через которого проходили амулеты — проверка чистоты камня, правильность его действия, допуск для распространения оного и редкие разработки новых соединений, за которые он брался неохотно, ссылаясь на возраст. Но, когда была уверенность в безопасности минералов для него, как для волка, все же занимался и этим, но чаще — в сервисной каморке и для личных нужд. Так и были созданы прорывные амулеты, несколько штук которых уже заполучил Арман. Впрочем, тот разочаровал старого друга. Не в первый раз и, видимо, не в последний. А когда позвонил Алекс, Уодим, не раздумывая ни минуты, попросил у знакомого оборотня из больницы справку, сказал начальству, что берет больничный и, собрав все оставшиеся соединения минералов, защищающих от любой магической атаки, направился за город.
— То есть теперь все волки будут или дома, коих меньшинство, или по месту работы, или в интернатах, я правильно понял?
— Да, всё верно, мальчик мой.
— Знаете, а так ведь даже лучше, — задумчиво проговорил Алекс. — Мы сможем разорвать цепи рубинов и выпустить всех "наших", когда придет время…
— Волчонок, а когда оно придёт? Прямо-таки в новолуние или раньше? — не скрывая тревоги, спросил старейшина.
— Простите, Уодим, но пока я ответить вам не могу. Я всё ещё не знаю, как нам подобраться к зданию правительства, избежав человеческих жертв. Но мы придумаем, а ваша разработка позволит нам больше бежать, а не атаковать.
— Это правильно, — кивнул оборотень. — Смерть не может быть во благо. Поэтому я на твоей стороне, а не Армановой.
— Простите? — удивился Алекс. — А при чем тут…
— Ой! Не следовало мне говорить… — он взялся за голову и по-старчески поцокал языком. — Он не плохой волк, просто своеобразный. И тоже ведь думал о революции.
— Уодим, пожалуйста, по-порядку, — положив руку ему на плечо, успокаивающим тоном, сказал волк.
— Арман всегда хотел власти, это-то ты знаешь. И искал разные пути, в том числе и через восстание, но хотел играть на два фронта: держать протест на коротком поводке и власть тоже. Нужно там, например, показать, что новый закон рабочий — скажет отступить, а если нужно получить больше полномочий — поможет запрет обойти и надавит, мол, нужны более жёсткие меры. Он оборотень во всех смыслах — не только, как принадлежность к виду, но и как его природа, суть. Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнул Алекс. — Но вы все равно с ним дружны?
— Он хитрый и умный. Я сразу смекнул, что он добьется своего и, чтобы оставаться в безопасности, нужно быть с ним за одно — не в моем возрасте на амбразуру лезть, — Уодим улыбнулся, оголяя единичные сохранившиеся зубы. — И, как ты уже, наверное, догадался, я не ошибся — Арман стал советником Себулы и то, что я тебе поведал — его идея.
Встреча закончилась на лёгкой ноте для старейшины — он был рад сбросить груз тайны с плеч и помочь информацией тем, кто был, по его мнению, чист душой. А вот Алекс уходил в гнетущем расположении духа. Нерешённых вопросов оставалось достаточно много и они лишь прибавлялись. Впрочем, как и союзники. И, к своему стыду, он даже был благодарен старому предателю за его дебютный закон: он поможет сбавить накал беспорядков в городе, которыми его вчера изрядно припугнули Деви и Клер, а также вывести на улицы за раз больше оборотней за короткий срок. Но важнейшая проблема, на несколько дней его покинувшая, вновь вернулась и грозилась стать настоящей катастрофой: как не угодить в чужие ловушки?
Глава 18. Когда луна вновь станет черна
Манифест “Versipellis"
Мы, дети лесов, что стали частью жизни детей городов, обращаемся к вам и просим услышать. Политики, которые развратили понимание блага и гуманизма, которые разделили нас и заставили ненавидеть друг друга, которые не гнушаются нарушить закон ради собственных целей, позабыв про интересы граждан, готовы бросить все силы на то, чтобы заглушить наши слова. Но наш голос — не только про оборотней. Мы все ходим по этой земле, воспитываем на ней своих детей, мечтаем, стремимся к лучшему будущему. Путь людей и волков общен и в том наша сила. Над пропастью между нами, что долгие годы разрасталась с лёгкой руки власть имущих, мы можем вместе построить мосты. И первый из них — этот манифест, что вы сейчас слышите.