- Не думаю, что он захочет это сделать, - со смущённой улыбкой проговорил Том, помимо воли откликаясь на задор отца и проникаясь его теплом, разгоняющим студящую смуту.
- В таком случае я точно справлюсь.
Время уже близилось к полуночи, и Тома снова начало клонить в сон, но он не хотел заканчивать разговор и не ложился, чтобы случайно не заснуть.
А в начале первого в палату без стука ворвался бодрый, несмотря на поздний час, Шулейман.
- Как проходит семейная встреча? – поинтересовался он и, не посчитав нужным хотя бы из вежливости спросить, не мешает ли он, прошёл к кровати и сел ближе к изножью.
Кристиан не мог не обратить внимания на этот момент: он сам боялся лишний шаг к Тому сделать, а этот парень бесцеремонно вторгся на его постель, и Том при этом не дрогнул, как будто это в порядке вещей. Это немного уязвило. Совсем, совсем, совсем чуть-чуть.
Не ожидая ответа на свой вопрос, Оскар снова заговорил:
- Поскольку ты уже снова засыпаешь, не вижу смысла приглашать доктора для осмотра. Так, посмотри-ка на меня…
Том посмотрел. Шулейман внимательно вгляделся в его глаза и заключил:
- По-прежнему расширенные. Повернись к свету.
Том повернулся, подставляя лицо свету ламп, но зрачки не отреагировали, оставаясь бездонными чёрными дырами почти на всю радужку.
- И на свет не реагируют, - проговорил Оскар. – Очень интересно…
- Это плохо? – обеспокоенно спросил Кристиан.
- Как знать. Здешние доктора не знают, что думать, не могут найти причину, поскольку её, органической, нет. Но мне удалось кое-что припомнить и у меня есть возможное объяснение этому.
- Какое объяснение? – на этот раз спросил Том.
- Секрет.
- Оскар, пожалуйста… - попросил Кристиан.
- Не скажу, - спокойно отказал старшему Шулейман. – А теперь – посетители на выход, пациент – на боковую, - поднявшись на ноги, скомандовал он и хлопнул в ладоши: - Быстро.
Кристиан послушно встал и пошёл за ним. А Том не подумал возмутиться или обидеться за то, что Оскар так разговаривает с его папой и заодно ему указывает, что делать, поскольку действительно очень устал и сам хотел поскорее лечь и, чего греха таить, привык его слушаться. Лёг и, утопив половину лица в подушке, закрыл глаза, практически сразу проваливаясь в крепкий сон.
Уже за дверью Кристиан попытался всё же выведать у Шулеймана, о каком объяснении он говорил, но тот был непреклонен – не скажу и всё, и его тоже отправил спать.
Глава 3
Глава 3
Кристиан неизменно был рядом с Томом, когда тот не спал – а спал он много, разговаривал с ним, спрашивал, рассказывал о себе и всякой ерунде.
- Раньше ты не говорил по-французски, - проговорил Том.
Обратил на это внимание сразу, как отец пришёл к нему, но всё не находил момента спросить об этом или забывал.
- Да, и это было плохо, - с улыбкой ответил Кристиан. – Я учил его три года, хотел говорить с тобой на одном языке, когда мы встретимся. Надеюсь, у тебя уши не вянут от моей речи?
- Нет, ты хорошо говоришь. Только некоторые слова звучат непривычно. – Том помолчал и добавил: - А почему французский? Логичнее было бы выбрать немецкий, я же тоже на нём говорю, и Оили говорит, и мама.
- Но твой основной язык французский, мне хотелось говорить именно на нём. И мне не очень нравится немецкий язык, признаться честно, меня удручает его жёсткая структурированность, никакой свободы! Французский – другое дело, он очень мил, не считая того, сколько букв нужно выкидывать из слов во многих случаях, когда говоришь, по сравнению с тем, как они пишутся, - развёрнуто признался Кристиан. – Тогда, когда я занимался его изучением, я же не знал, что ты теперь говоришь по-английски и мы в любом случае поймём друг друга, но я не жалею ни капли о потраченном времени и усилиях.
- Я не говорю по-английски. Вообще.
Очевидно было – кто говорит, и эта мысль подпортила настроение, потому что неприятно было, что и родной папа не увидел разницы между ним и Джерри, пусть они и не встречались лично.