Том удивлённо и вопросительно посмотрел на него, но предпочёл не спрашивать, почему так. Оскар надел вчерашние джинсы, оставив рубашку валяться на кресле, но вопреки ожиданиям Тома не ушёл. Скрестив руки на груди, стоял и внимательно смотрел на него. Смотрел нечитаемым взглядом, но Тому казалось, что он снова глядит выжидающе, отчего становилось неловко. Тому вспомнился вчерашний вечер на границе ночи, прикосновения, поцелуи, жар и запретная ласка, приведшая к…
Щёки вспыхнули от этих картинок, и память о касаниях, точно издеваясь, подливая масла в огонь смятения, ожила ощущениями на коже. Том закусил губы и опустил глаза, нервно потирая ладони.
Шулейман подошёл к кровати и сел перед Томом, молча заглядывая в лицо. И без слов надавил Тому на плечи, опрокидывая его на спину и нависая сверху.
«А может, сейчас?», - подумал Том, спросил себя, широко раскрытыми глазами смотря на Оскара и не шевелясь.
Сердце застучало чаще, но отнюдь не от предвкушения и зарождающегося желания, и грудь вздымалась выше, встревоженно.
Оскар провёл кончиками пальцем Тому от впадины у основания горла вниз, к линии одеяла, закрывающего тело до середины груди. Том схватился за его руку, не давая сдвинуть одеяло вниз.
- Оскар, мне правда надо. Давай позже? Я подойду к тебе.
Том ещё не понял этого мыслями, но чувствовал, что единственный для него вариант – начинать самому, быть ведущим, чтобы точно знать – я сам этого хочу. Только так он может чувствовать себя полностью в безопасности. От инициативы Оскара Том сразу зажался и оцепенел.
- Никакой романтики с тобой, - фыркнул Шулейман и, поднявшись с него, сел рядом. Указал на дверь: - Иди.
Том быстро оделся спиной к Оскару и вышел из спальни в направлении ванной комнаты. Шулейман провёл его взглядом и потянулся за сигаретами. Такого поведения он понять не мог. Но что-то ему подсказывало, что лучше и безопаснее для своей нервной системы просто подождать.
За завтраком и обедом, где встречались за столом, Оскар не поднимал тему интима и того, что он мог бы означать в системе их непонятных отношений, чему Том был рад, но вместе с тем и переживал немного – вдруг он забыл, отмахнулся от него? Но после обеда, когда Том встал из-за стола и отошёл поставить свою тарелку в посудомоечную машинку, Шулейман подошёл к нему со спины и, когда Том повернулся, попробовал его поцеловать. Том отвернул лицо и опустил голову, тем самым не дав поцелуй, и, выскользнув из-под его рук, не поднимая взгляда, быстро вышел с кухни. Всё по той же причине – ему надо было самому выступать инициатором, надо знать, что всё происходит по договорённости.
Том не хотел именно Оскара, не испытывал к нему никакого влечения. Но он хотел попробовать. А Оскар безопасный, он остановится, если он, Том, поймёт, что не может, и не придётся продолжать из убивающего чувства долга. Оскар всё про него знает, знает все его особенности, и с ним не надо беспокоиться и стесняться, что совсем ничего не умеет и не понимает даже собственное тело. Он не посмеётся над ним, а если посмеётся – то это привычно и потому не ранит. Ни с кем другим Том, как и сказал, никогда не решится попробовать, даже если будет искренне хотеть. Ему необходимо было узнать – как это, прежде чем он по-настоящему захочет с кем-то близости и пойдёт на неё.
К четырём часам дня Том подумал, что пора, собрался и, выдохнув напоследок, зашёл в гостиную, подошёл к дивану, на котором сидел Оскар, и сообщил:
- Я готов.
- Если я правильно тебя понял, то это было ни разу не сексуально, - фыркнул Оскар и пытливо сощурился, спрашивая: - Правильно понял?
- Да, правильно, - кивнул Том.
- Садись, - Шулейман похлопал по кожаному сиденью рядом с собой.
Том послушно подошёл и сел, зажав ладони между бёдрами. Снова чувствовал, как ускоряется, долбит от волнения сердце – вот-вот всё случится.
- Ждать ночи не обязательно? – на всякий случай уточнил он.
- Нет, не обязательно. Но давай для начала поговорим, - сказал Шулейман, развернувшись к нему и поставив локоть на спинку дивана. – Вчера ты что-то объяснял, но делал ты это так, что тебя ни хрена не хотелось слушать. Что ты пытался до меня донести?