- Не сжимай ноги, - сказал Оскар.
Том медленно развёл бёдра, но Шулейман к нему не притронулся, вместо этого вернулся к его плечам и неспешно продвигался по рукам к ладоням. Том закрывал глаза и открывал, прерывисто дыша ртом. По-прежнему не двигался и смотрел помутнённым взглядом. Немного кружилась голова, ощущал себя как после пары бокалов шампанского.
Каждый последующий круг приучения к прикосновениям и ощущениям и расслабления был интенсивнее предыдущего, и мучительно медленная, планомерная ласка возымела невероятно распаляющий эффект. На третьем круге пришло время переходить к ласкам по голой коже.
В этот раз Оскар не стал спускаться к ногам Тома, потянул его майку вверх. Том поднял руки, позволяя себя раздеть, и, лишившись прикрытия ткани, обнял себя, прикрываясь, ссутулившись. Шулейман отвёл его руки от груди и опустил. Целовал его в шею, плечи, хрупкие, выпирающие ключицы, грудь.
Том обвил его руками за шею, теряясь в желании оттолкнуть и притянуть ближе. Непроизвольно выгибал спину. Всякий раз, когда Оскар поднимал голову, подставляя приоткрытые, подрагивающие губы, но не получал поцелуя, что дразнило и томило ещё больше.
- Иди сюда.
Оскар отстранился и потянул Тома за руку, усадил на свои бёдра лицом к себе. Недолго изучал взглядом его лицо, гладя бока, и, держа за талию, поцеловал в подбородок. Том податливо откинул голову, подставляя выгнутое горло. И вскоре наконец-то получил поцелуй в губы. Как же Том, оказывается, его ждал, сам не ведая, насколько сильно жаждет. Это слияние губ и языков было обжигающе, до внутреннего восторга приятно и подстёгивало головокружение.
Том прижался к Оскару, вновь обвивая руками за шею, но, почувствовав его эрекцию, упёршуюся в собственный пах, отпрянул. Посмотрел вниз и, поняв, что у самого то же самое – что штаны, такое чувство, порвутся, загорелся смущением, закусывая губы.
Шулейман притянул его обратно, целуя, и обхватил ладонями за бёдра, двинул на себя, прижимая, создавая трение. Разорвав поцелуй, Том рвано хватанул ртом воздух, издав тихий неясный звук подобный всхлипу, и уткнулся лбом в плечо парня. Оскар хорошо чувствовал, как он дрожит, что говорило о том, что он близок к тому, чтобы кончить просто их ласк.
Бесспорно, Том был готов – хоть здесь бери. И здесь и прямо сейчас и хотелось бы – подмять под себя и наконец-то овладеть. Но всё необходимое было в спальне.
- Пойдём в спальню, - сказал Оскар, ссаживая Тома с себя, и, встав, подал ему руку, уводя за собой.
Ходить в состоянии такого возбуждения было неудобно, штаны давили и терлись. В спальне Шулейман указал на постель, и Тома на секунду захлестнул холодящий страх перед тем, что должно случиться, но он утонул в решительности и желании.
Том послушно подошёл и сел на край кровати. Оскар сел рядом, повернувшись к нему. Ничего не предпринимал, давая Тому время немного остыть и продолжая следовать своей стратегии томления. И затем потянулся к Тому, деликатно взял сзади за шею. Том чуть повернул голову к нему, прикрыв глаза и приоткрыв рот, прося поцелуя, но получил поцелуй в щёку около уголка рта.
- Я для тебя что, как проститутка, поэтому ты не целуешь меня в губы? – саркастично спросил Том, но в голосе его превалировала обида.
Ему не нравилось, что все его попытки получить поцелуй игнорируются.
- Мне нравится тебя целовать, - как всегда прямо ответил Шулейман, посмотрев ему в глаза. – Но есть много и других интересных мест.
Он, снова придержав Тома за загривок, поцеловал его под ухом, поддел кончиком языка мочку и прихватил её губами, посасывая, вызвав новую волну дрожи. Второй рукой поглаживал его по спине, обвёл пальцами позвонки снизу до середины груди.
- Ты не хочешь тоже что-нибудь сделать? – спросил Шулейман, отстранившись и заняв выжидающую позу.
- Что?
- Сними с меня рубашку, - пожал плечами Оскар.
Том кивнул и, подсев ближе к нему, взялся за верхнюю из застёгнутых пуговицу, следя взглядом за своими пальцами. Медленно всё делал, после третьей поднял внимательный взгляд к лицу парня, проверяя, всё ли делает правильно, его реакцию. Но Оскар не давал никакой конкретной реакции, как и Том до этого, неподвижно сидел и наблюдал за ним.
Справившись с пуговицами, Том начал неуверенно снимать с Оскара рубашку. Сняв, откинул её на противоположную сторону кровати и посмотрел на него без неё. Вид голого тела вызывал ужас и желание убежать, но вместе с тем рождал любопытство.