- Ты тоже можешь меня потрогать, - подсказал Шулейман.
Том опустил ладони ему на грудь, поглаживая в меру развитые мышцы, фоном в который раз удивляясь про себя, какая у него горячая кожа, провёл вниз. Умирал от страха и нерешительности, но сделал то, что тянуло сделать, подался вперёд и поцеловал Оскара в скулу, в висок. Спустился ниже, на шею, сначала просто касался губами, затем, разомкнув губы, осторожно засосал кожу, коснулся языком, стараясь повторить то, что Оскар проделывал с ним, прислушивался к своим ощущениям. А ощущения говорили, что дарить ласку не менее волнительно, чем принимать её.
- А штаны? – напомнил Шулейман.
Плохо слушающимися, подрагивающими пальцами Том расстегнул ремень на его джинсах, стараясь случайно не задеть выпирающую бугром ширинку. Расстегнул пуговицу и положил ладони на свои колени. На этом всё.
Оскар подтолкнул его в грудь дальше на кровать, побуждая лечь – Том послушно подвинулся и опустился на спину, стянул с него штаны. Когда Оскар взялся за резинку его трусов, Том приподнял бёдра, помогая избавить себя от этой вещи. Стыдливо прикрылся ладонями, но прикрывать эрекцию было проблематично, касался себя. Том прикрылся сверху, обхватив себя ладонями за плечи.
- Обязательной к прикрытию считается только женская грудь, у тебя её нет. Что ты там прикрываешь? – проговорил Шулейман. – Убери руки.
Превозмогая себя, Том послушно опустил руки на покрывало, оставаясь полностью обнажённым, открытым. Оскар быстро избавился от джинсов, достал из тумбочки смазку и презервативы и обратился к Тому:
- Давай договоримся – ты должен говорить о своих ощущениях.
- Обо всех? – удивился Том, не успев задуматься и смутиться.
- Все я и так вижу. Говорить надо о неприятных – не молчи, если тебе будет больно.
Том кивнул, и Оскар сказал ему:
- Раздвинь ноги и согни их в коленях.
Том исполнил, но через две секунды свёл ноги, не мог спокойно находиться в столь открытой, бесстыдной позе. Шулейман шлёпнул его по коленке:
- Ноги раздвинь.
Сгорая от смущения, Том послушался. А когда он хотел снова сжать бёдра, Оскар сам расположил его ноги как надо и сел на пятки меж его колен, мешая снова свести их. Выдавил на пальцы смазку.
- Мне будет больно? – вдруг спросил Том.
Вопреки мысли, что всё может быть иначе, нежели научил его страшный опыт изнасилования, внутри себя не сомневался – больно будет.
- Во многом это зависит от тебя самого, от того, сможешь ли ты расслабиться, - отвечал Оскар. – Со своей стороны я гарантирую качество.
Он склонился над Томом и, целуя, опустил руку ему между ног и ниже. Том сносил прикосновения между ягодиц, хотя и недоумевал, зачем Оскар его там гладит, массирует сфинктер, то надавливает, то отпускает. Но, почувствовав в себе скользкий палец, воскликнул:
- Что ты делаешь?!
- Растягиваю тебя, - ответил Шулейман, не собираясь убирать руку.
- А без этого нельзя?
- Нельзя. Без подготовки тебе будет точно больно, мне - возможно больно, и велика вероятность, что я тебя порву. Лично мне оно не надо, я предпочитаю секс без крови.
Том поморщился, отведя взгляд. Он хорошо знал, как это – когда рвётся плоть, когда очень больно, мокро и по ногам течёт кровь.
- А как-то по-другому можно подготовиться? – спросил он. – Мне неловко, что ты мне туда пальцы засовываешь.
- Альтернативный вариант – пробка, но её у меня нет. Или ты можешь самостоятельно подготовить себя. Сам займёшься этим?
- Нет! – воскликнул Том, ужаснувшись самой мысли засунуть в себя пальцы.
- В таком случае не возмущайся, - сказал Оскар и ввёл глубже в него указательный палец. – Не зажимайся. И ноги не сдвигай. Подними ноги, вот так, - он поднял согнутые ноги Тома к животу.
Если совладать со стеснением, то процесс растяжки не доставлял неудобств, болезненных ощущений Том не испытывал. И два пальца не принесли боли, но вместе со вторым пришло ощущение давления на раздвигаемые мышцы.
- Что это?! – изумлённо и отчасти испуганно вскрикнул Том, распахнув глаза, когда Оскар провёл пальцами по чувствительнейшему бугорку у него внутри.