Склонился к Оскару и поцеловал его, перестав двигаться, поскольку не знал, как двигаться в таком положении. Целуя в ответ, обхватив его за бёдра, Шулейман начал двигаться сам, быстрее, но плавно входя в тело Тома.
Том выпрямился, возвращая себе ведущую роль, но двигались оба, навстречу друг другу. Подстёгиваемый вновь охватившим желанием, стремлением к «чему-то», двигался смелее, быстрее, выгибая спину, запрокидывая голову, то закрывал глаза, то смотрел совершенно мутным взглядом на Оскара. Был близок к черте.
Но остановился, боясь переступить черту, за которой не сумеет себя контролировать. Сидел, опустив руки, зажмурившись, сбито дышал ртом, дрожал.
Шулейман обхватил его за плечи и перевернул их, поднимая Тома под себя, и сразу начал двигаться, не давая Тому возможности возмутиться. Не в силах выносить эти слишком острые ощущения на грани, Том пытался отпихнуть его, но тщетно, и меньше, чем через минуту перед глазами полыхнул фейерверк, пронзая тело вспышкой нестерпимого удовольствия.
Том кончил со вскриком, впившись ногтями в руки Шулеймана. Оскар не остановился и спустил тормоза, вдалбливаясь в его тело, догоняясь. Его член при каждом мощном толчке проезжался по увеличенной, обострённо чувствительной после первого оргазма простате. Тому этого хватило, чтобы кончить во второй раз: с криком, с судорогами, сжав изнутри, и снаружи, руками-ногами.
Переводя дыхание после своего оргазма, Оскар посмотрел в лицо распластанного под ним, ещё вздрагивающего Тома. Ещё твёрдый член находился в нём, и Шулейман, решив его добить, снова начал двигаться, тоже заново возбуждаясь от этого.
- Оскар, отпусти меня! Прекрати!
Том извивался под ним, кричал, вновь пытался оттолкнуть, вырваться от чрезмерного удовольствия, которое уже было на грани боли. Но не вырвался и почувствовал, будто взрывается Вселенная. Третий, переборовый, оргазм ослепил и оглушил, ноги пронзило судорогой.
Отстранившись от него, Оскар стянул презерватив и, помогая себе рукой, кончил Тому на живот, смешивая их сперму.
Том ещё несколько минут лежал с закрытыми глазами, задыхаясь и выдыхая на повторе отборный мат. После чего, немного придя в себя, ни о чём не думая, повернулся к Оскару спиной и заснул.
- А про меня ещё говорят, что я не романтик и законченный циник, - проговорил Шулейман, наблюдая эту картину, и шлепнул Тома по бедру, но он не отреагировал.
Проснулся Том через семь минут – этого времени психике хватило, чтобы восстановиться, и, ведомый запахом табачного дыма, повернулся и сел, ещё не до конца осмысленным взглядом смотря на Оскара.
- Думаю, вопрос о том, понравилось ли тебе, неуместен, - заметил тот.
- Я не думал, что это так… - проговорил Том, находясь под глубочайшим впечатлением.
- Обращайся.
- То есть мы можем продолжить делать это? – аккуратно уточнил Том.
- Без проблем. Только перестань называть секс «этим». Бесишь. Раз уж решил заниматься им, будь добр называть вещи своими именами.
- Я попробую.
- Отлично. - Шулейман достал из тумбочки упаковку салфеток и бросил её Тому: - Вытрись.
Том вопросительно изломил брови, и Оскар пояснил:
- Сперму с живота вытри.
Том опустил взгляд и снова смутился – того, что весь перемазан в этом, и не знал, как к этому притронуться. Но пришлось.
Потом оделись и пошли ужинать. Было странно снова вместе делать обыденные дела после того, что было. Но к удивлению Тома яркого смущения он не испытывал, просто их отношения стали шире.
Глава 22
Глава 22
Что-то не творилось, потому Том ограничился чтением теории, частично обработал сделанную на днях фотографию и, выключив ноутбук, пошёл на кухню попить сока, посмотрел, что можно приготовить на ужин – обед на двоих должна была готовить Жазель, а ужин Том планировал отвоевать у неё, хотя бы для себя. Изучив содержимое холодильника, подумал, что надо сходить в магазин за вином – вчера вычитал один рецепт, который хотел попробовать и для которого оно требовалось.
На тумбочке лежала открытая пачка сигарет. Том взял её в руку, покрутил, поднёс к лицу и понюхал – в незажженном виде они пахли даже приятно, сладковато, с древесными нотами. Том вытащил одну, тоже понюхал, рассмотрел и засунул обратно в пачку, и пачку положил на место.