Хотелось себя чем-то занять, а чем – непонятно. Вроде и энергия была, но в русло какой-то определённой деятельности она не шла; в голове была смутная идея фотографии, но её не получалось схватить за хвост и развернуть перед внутренним взором, а значит, ей нужно время вызреть.
Такое муторное состояние – силы есть, а ничего не хочется. Точнее хочется, но неясно чего. Том снова заглянул в холодильник, думая, не перекусить ли ему – обычно еда всегда помогала скрасить время. Но голода не было от слова «совсем» и ничего не возбуждало аппетит.
На кухню зашла Жазель, вернувшаяся из магазина, куда ходила за бытовой химией.
- Добрый день, Том, - поздоровалась она с мягкой улыбкой, поскольку ещё не видела его сегодня.
- Привет, - ответил Том и через недолгую паузу сказал: - Жазель, я сегодня сам буду готовить ужин, Оскар согласен.
Приврал, Оскара он о своём намерении не уведомил и уведомлять не собирался, для него это должно было стать сюрпризом, но был уверен, что тот не разозлится от его своевольного вмешательства в устоявшийся порядок.
Слов «Оскар согласен» для Жазель было достаточно, чтобы послушаться, пойти и спросить у него ей в голову не пришло, не сомневалась в том, что Том знает, что говорит.
- Хорошо, - ответила она. – Что-нибудь нужно к ужину?
- Ты не могла бы купить вина?
- Какого?
- Сейчас…
Том помнил, что нужен какой-то особенный сорт, но не помнил названия. Сбегал за телефоном, нашёл рецепт и, увеличив текст, повернул экран к Жазель.
- Этого.
Жазель быстро переписала название в заметки на телефоне, и Том обратился к ней:
- Можешь ещё одну бутылку вина купить? Я не разбираюсь в нём, выбери сама какое-нибудь, красное. Тебе будет не тяжело нести две? – спросил обеспокоенно.
Девушка удивилась такой необоснованной заботе и ответила:
- Нет, не будет. Две бутылки – это всего лишь полтора килограмма. Что-нибудь ещё?
Том подумал и спросил:
- У нас есть говядина?
- Есть.
Всё остальное по рецепту Том помнил, что дома есть, потому уточнять не имело смысла.
- Тогда всё, - сказал он. – Только вино. И ты можешь уйти сегодня раньше, я сам потом уберу на кухне.
- Хорошо. Спасибо.
Жазель снова не подумала перепроверить слова Тома, который никак не был её нанимателем и, соответственно, начальником, спросив Шулеймана – разрешает ли он ей уйти раньше. Хоть никогда ничего такого не видела между ними, и Оскар не давал никаких распоряжений насчёт положения Тома в его доме, полагала, что они состоят в неких особых отношениях (а как иначе объяснить то, что второй раз на её памяти Том живёт здесь?), потому считала, что должна прислушиваться и к Тому тоже.
- Ты будешь на кухне? – спросила она. – Я хотела помыть здесь полы.
- Нет, я просто зашёл попить. Не буду тебе мешать, - ответил Том и отошёл к двери, чтобы не топтаться под ногами, но не ушёл.
Хотел предложить помочь с уборкой, но, подумав, не предложил. Потому что готовить любил, не имел ничего против мытья посуды, а заниматься основательной уборкой ему не нравилось, на неё уходит слишком много сил и потом что-нибудь обязательно болит.
Том прислонился к дверному косяку и, закусив губы, наблюдал за домработницей. Хотел поболтать, но с Жазель это было проблематично, она отличалась исключительной немногословностью, когда дело не касалось рабочих вопросов, которые ей нужно было решить. Таков был главный критерий Шулеймана для хорошей прислуги «чтобы я тебя не видел и был доволен».
Жазель, нагнувшись, расставляла кухонную бытовую химию в шкафчике справа от мойки. Через минуту Том словил себя на том, что завис и смотрит на её аккуратную попу, обтянутую блеклыми джинсами.
Как неловко. Но, с другой стороны, он же не потрогал без спроса, а всего лишь посмотрел, безо всяких мыслей.
Но Том всё же предпочёл уйти, всё равно было понятно, что разговор не получится. Пройдясь по квартире, он завернул в спальню Оскара, как всегда без объяснений забрался к нему в постель и устроился под боком. Заглянул в экран ноутбука, стоявшего у Шулеймана на животе, но там был открыт какой-то текстовый документ, ничего интересного. Не прочитав ни одного слова, Том отвёл глаза от экрана и устроился щекой на плече парня, ожидая, когда он уделит ему внимание – а этого ждать можно было долго. Очень часто они подолгу просто молчали, находясь рядом. Но это обоюдное молчание не напрягало, Том чувствовал себя в нём спокойно и комфортно, как будто оно тоже является разновидностью взаимодействия.