«Надо лечь по-другому. Надо лечь по-другому. Надо лечь…».
Простынь испачкал, но к тому моменту, когда отошёл от оргазма, Том уже забыл про то, что его это смущало.
Удивительным образом после утреннего секса не клонило в сон, а ощущался прилив свежей бодрости, и голова стала очень ясной. Том думал, что надо пойти в душ, но всё никак не шёл, сидел рядом с Оскаром, завернувшись в одеяло, и почему-то не хотел уходить сейчас.
- Оскар, тебе не противно со мной? – не смотря на парня, задал вопрос Том после довольно долгого обоюдного молчания.
- А почему должно быть? – взглянув на него, спросил в ответ Шулейман.
- Потому что ты знаешь, что со мной было, что со мной делали… Это гадко.
- Я так не считаю. Нет, конечно, изнасилование, а тем более изнасилование детей – это плохо. Но жертва-то в чём виновата?
- Я виноват в том, что сел к ним в машину, - пожал плечами Том.
- Это, конечно, большой идиотизм с твоей стороны, но ничто не могло дать им право изнасиловать тебя. В любой ситуации насилия виноват насильник, а не жертва.
- Это да, но… Меня всё равно ничто не отмоет от того, что было. Я не считаю себя грязным, но что ты об этом думаешь?
Оскар развернулся к Тому корпусом, окидывая его взглядом, и произнёс:
- Может быть, если бы я видел тебя сразу после освобождения из подвала, мне бы было противно, потому что, как я понял, зрелище ты собой представлял жуткое. Но я не видел этого и никогда не увижу. А что было – то было.
- И тебе не противно, что меня четверо мужчин много раз… а теперь ты с этим же телом спишь?
- Есть такой распространённый феномен – сексуальное отвращение к жертве изнасилование, она воспринимается грязной, пользованной. Но я так не думаю, мне без разницы, что с тобой делали.
Том покивал – его вдруг заинтересовал этот вопрос, и объяснения Оскара прояснили ситуацию и успокоили.
Шулейман поднялся с кровати, не удосужившись что-нибудь на себя надеть, и сказал:
- Я в душ. А поскольку любимая ванная у нас одна, выбирай: ты со мной или идёшь в другую.
- Я подожду, пока ты помоешься.
- Может, всё-таки со мной? – ухмыльнулся Оскар, а Том поморщился:
- Я не буду принимать с тобой душ, это личное.
- Ну да, конечно: подставлять зад – это так, мелочь, а мытьё – это личное.
У Тома вытянулось лицо, и во взгляде отразилась смесь обиды и осуждения. Шулейман развёл руками:
- Неужели ты до сих пор принимаешь близко к сердцу мой юмор?
- Нет, - поджав губы, ответил Том. – Но это не значит, что он мне приятен.
- Должно же что-то быть неприятным во взаимодействии со мной, - вновь развёл руками Оскар.
- Он мне не всегда неприятен, но иногда мне хочется тебя ударить.
- Я подумаю над этим, - с ухмылкой ответил Шулейман и вышел за дверь.
Глава 25
Глава 25
Непривычный, загадочно странный,
Неподсудный мирской суете,
То ли монстр, то ли сказочный ангел,
Что по глупости к нам залетел.
Олелия Лис©
Тому понадобились не десять дней, на которые они договаривались с Вивой, а ровно две недели, чтобы придумать ещё сорок позиций её коллекции и перерисовать первые десять набросков в виде приличных цветных эскизов. Всё рисовалось достаточно легко, головных украшений мог придумать ещё штук пятьдесят, у него особенно хорошо работала фантазия на обручи и некоторыми из них действительно гордился. Но застопорили процесс кольца: первые три ещё куда ни шло придумались, а дальше – полный творческий тупик без единой идеи. Том в прямом смысле этого слова бился головой об стол в кабинете, куда перебрался рисовать, потому что от сидения в согнутой позе на кровати уже нереально болела спина. Когда в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое февраля далеко за полночь Том, наконец, закончил последний эскиз, у него было такое чувство, будто он его родил, так выстрадал вид этого кольца.
Контракт заключили удалённо. Том прочитал документ от и до и поставил электронную подпись. Как и условились, двадцать процентов с выручки за всё время реализации коллекции полагались Тому и уходили на указанный счёт. Счёт он не без помощи Оскара открыл новый; по возвращению из Швеции положил плату за сессию к предыдущей выручке и посчитал, что складировать пачки денег в комнате как-то не очень, и хотел личный счёт, отдельный от того, что досталось от Джерри, чтобы видеть, сколько сам заработал.