Том отвёл до этого направленный в лицо парня взгляд и, вздохнув, сказал:
- Я не злюсь на тебя и не виню за тот раз. Но это не значит, что я могу простить всё. Пожалуйста, не испытывай меня больше на прочность. Я не хочу однажды понять, что ошибался в тебе.
Ложная тревога. Или нет? Оскара в который раз посетило дежа-вю, на те разы, когда ещё не был уверен, что перед ним Джерри, и говорил ему: «Раньше у тебя было раздвоение личности, а теперь как будто две в одной». Сейчас то же самое происходило с Томом: он то был стопроцентно прежним, то демонстрировал изменения, которые иногда обескураживали, но были позитивными, то…
Новая модель. Версия 2.0.
И Шулейман предполагал, что в Томе может проявиться что-то от Джерри, но почему-то этот момент всё равно напряг.
От раздумий отвлёк Том, который встал с дивана и собрался уйти. Оскар ухватил его за пояс штанов, останавливая, и произнёс:
- Ты куда? Разве мы уже договорили?
- Ты дал понять, что не хочешь помогать, - ответил Том, чуть прикрыв глаза ресницами и пожав плечами. Безо всякой обиды, но с толикой грусти констатировал факт.
- Сядь, - сказал Оскар и потянул его, но не за штаны, а за руку, усаживая обратно.
Том послушно сел, посмотрел на него ожидающе, слегка выгнув брови в немом нетребовательном вопросе.
- Помогу, куда ж я денусь? – сразу продолжил Шулейман. – Но ты мне всё-таки что-нибудь должен за это. Как насчёт минета?
В первую секунду Том, округлив глаза, воззрился на него со смесью негодования и шока, затем густо покраснел, опустил глаза и закусил губы, и, перейдя в третье состояние, ответил:
- Я согласен. Я… Я сам хотел предложить тебе, хочу попробовать сделать это. Но я сам скажу, когда буду готов, хорошо? – не поднимая головы, он исподлобья посмотрел на Оскара.
Шулейман всего лишь вспомнил былое, любимое и пошутил, но решил не говорить об этом и просто не напоминать о «долге», когда Том про него забудет, а если напоминать, то тоже потехи ради.
- В этой жизни ты вряд ли дозреешь, надеюсь, что мы встретимся в следующей, расплатишься, - сказал он и закрыл тему.
Оскар достал из кармана мобильник, второй рукой поднял крышку ноутбука, открыл текстовый редактор и велел Тому:
- Пиши имя, фамилию и все известные сведения.
Том покивал и быстро напечатал всё, что знал о Кими, трижды перечитал фамилию, чтобы удостовериться, что все согласные стоят на правильном месте. Когда Оскар приложил телефон к уху, Том одними губами шепнул ему: «Спасибо».
- Пока ещё не за что, - ответил ему Шулейман и заговорил с ответившим после четвёртого гудка абонентом: - Привет, Эдвин, у меня для тебя дело, надо найти одного человека… А какая разница?.. Для себя, мне мало одного горячего финского парня, хочу ещё одного, чистокровного… Да, шучу, этот парень мне заочно не нравится. Достаточно вступлений, или ты сделался любителем телефонных бесед?.. Вот и славно, записывай данные: Кими Роттронрейверрик, одна тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения…
Продиктовав всё, что написал Том, Оскар сказал, что требуется только установить его местоположение – адрес проживания. Том снова шепнул одними губами: «Номер», Шулейман расслышал, бросил на него взгляд и добавил для Эдвина, что ещё нужно раздобыть телефонный номер. Том благодарно и радостно заулыбался, когда услышал, что Оскар его услышал и послушал.
Закончив разговор, Эдвин сжал телефон в руке и, склонившись вперёд, потёр лоб костяшкой большого пальца. Вся эта ситуация с неясными («неясными ли?») отношениями Оскара с Томом нравилась ему всё меньше.
В отличие от Шулеймана-старшего, Эдвина не смущало ни то, что Том тоже мужчина, ни то, что он психически болен и проходил лечение в месте, пациентов которого благоразумнее обходить стороной. Его волновало то, что Оскар может повторить путь отца, его ошибку. Он всегда считал, что с Оскаром ничего подобного не может случиться, потому что он благоразумнее Пальтиэля, а правильнее сказать – непробиваемый. Но сейчас Эдвин уже не был уверен в благоразумии Оскара, но был почти уверен в обратном – то, что происходит между Оскаром и Томом, больше, чем увлечение, больше чем то, что можно вписать в рамки здоровых отношений двух людей, а потому потенциально небезопасное.